Актер - Крис Макдональд

знаю, – сказала Линдси. – Считала себя хорошей актрисой, но в Консерватории меня разобрали по кирпичикам и сложили заново, сотворив нечто новое, более мощное и глубокое.

– Мы слышали, что процесс подготовки стал… как бы это сказать… мягче, – заметила Несс.

Линдси вытаращила глаза.

– Если так, боюсь представить, каким он был раньше. Но ведь это и нужно актеру, правда? Вот вы, Адам, – вы же ради ролей ставили себя на грань жизни и смерти.

– Ну, не совсем.

– Это лучшая профессия в мире, так что она и должна быть сложной – сложнее всего, что только можно представить, потому что иначе зрители почуют фальшь, поймут, что их обманывают.

– Надо же, ты говоришь совсем как Адам! – воскликнула Несс и, заметив, что я продолжаю пялиться на ожог, добавила: – Правда, я слышала, в прошлом году что-то случилось. Какая-то ссора с другой студенткой.

Она произнесла это как бы мимоходом, но я услышал напряжение в ее голосе и понял, зачем она меня вызвала. Линдси вовсе не была потенциальной клиенткой. Она была той самой девушкой, с которой поругалась Райя. Я заметил на столе поверх студийных снимков какого-то актера фотографию. Худенькая кареглазая девушка с затравленным взглядом и русыми волосами, убранными в два хвостика. Я покосился на ожог Линдси.

– Если не хочешь об этом говорить…

– Нет-нет, ничего страшного. – Она сцепила руки перед собой и настороженно посмотрела на меня.

– Что произошло? – спросил я.

– Моя однокурсница, Райя… Она… – Линдси часто заморгала. Я видел, как она вспоминает и одновременно не хочет вспоминать. – …Ошпарила меня кипятком.

– Охренеть! – вырвалось у меня.

Несс бросила на меня предостерегающий взгляд.

– Она это не специально. На первом курсе у нее были трудности с учебой, а на втором, после показов, ей дали довольно серьезную роль. Она ушла в учебу с головой – настолько, что начала вести себя… ну… странно. Перестала с нами разговаривать, не выходила из роли даже после занятий…

Несс покосилась на меня.

– В общем, она сорвалась, – закончила Линдси. – А мне просто не повезло оказаться рядом.

– Мне ужасно жаль, что с тобой такое случилось, – сказал я.

– Но это как в учебе. – Линдси словно не услышала моих слов. Ее пальцы скользнули по краю ожога на щеке. – Поначалу больно, но потом рана зарастает, и ты становишься сильнее. Теперь я могу использовать этот опыт. Я получила главную роль в выпускном спектакле, а теперь вот встретилась с вами… Наверное, это прозвучит странно, но я рада, что со мной это произошло.

– Мне нравится твой оптимизм! – воскликнула Несс тоном, намекающим, что пора закругляться.

– Райя все еще учится в Церкви?

– Ее собирались исключить, но мы… ее группа… Мы этого не хотели. Райя ужасно сожалела о случившемся, и к тому же…

Не глядя на нас, она начала ковырять заусенец на ногте.

– Расскажешь нам, Линдси?

– Учитывая ее поведение, мы боялись того, что она может с собой сделать, если ее исключат.

Я закрыл глаза и увидел веревку. Встал, дошел до дальней стены, сделал вид, что расправляю уголок корейской афиши одного из моих фильмов, «Лайтвелл-Грейндж». Меня мутило. Я знал, какую фанатичность Консерватория прививала студентам, я сам чувствовал ее – и тогда, и теперь. Я тоже был невидимкой первые два года учебы. Если бы меня исключили в тот момент, когда мне наконец удалось обратить на себя внимание учителей, не знаю, чем бы все закончилось.

– С ней кто-нибудь общается? – спросила Несс.

Порыв ветерка из открытого окна пощекотал побеги растений у нее за спиной.

– У всех сейчас столько дел, что Райю никто особо не обсуждает. Ужасно, да? Думаю, кто-нибудь наверняка с ней связывался. Я могу спросить…

– Спасибо, милая, но мы спросили из любопытства, – сказала Несс. – Забудь. Вот что, Линдси: не могу обещать, что приду на ваш спектакль, но у тебя очень выразительная внешность, и я уверена, что ты будешь отлично смотреться на экране.

Поток комплиментов разогнал тучи, и Линдси засияла, словно внутри нее включили лампочку.

– Моя ассистентка отправит тебе пару сцен. Сможешь записать их на видео?

– О боже… Конечно, с радостью!

– Отлично. – Ванесса встала. – Нам пора бежать, было очень приятно познакомиться.

Она протянула Линдси руку.

– Да, мне тоже, спасибо! – Линдси схватила ее руку и затрясла, потом повернулась ко мне. – Жду не дождусь завтрашнего мастер-класса!

Я пожал ей руку и улыбнулся, изображая радость от предстоящего возвращения в Церковь. Эмбер открыла перед Линдси дверь. Та посмотрела на меня долгим взглядом, словно не хотела уходить, и отвернулась к двери.

– Кого она играла? – спросил я Линдси в спину.

– Простите?

– Ты сказала, что Райе дали роль посерьезнее.

– Мы ставили греков, – сказала она, заплывая обратно в кабинет.

Я кивнул: на втором курсе всегда ставили греков.

– Медею.

– Рады были познакомиться, Линдси, – сказала Несс, не прекращая сверлить меня взглядом василиска. – Но нам правда пора…

Линдси сложила ладони вместе, кивнула Несс и вышла.

Несс встала рядом со мной, и мы вместе проводили Линдси взглядом. Едва за ней закрылась дверь опенспейса, Несс сдернула с крючка на двери пальто и понеслась к выходу; я покорно последовал за ней.

– Что ж, – сказала она, шагая к лифту, и фыркнула, как лодочный мотор. – Теперь все понятно.

– Что тебе понятно?

– Что это кто-то из индустрии. Ставлю на команду Диллейна.

Она шагнула в лифт спиной вперед. Я вошел следом.

– Но ведь она не знает, где Райя.

– Адам, это же студенты театрального, они живут ради драмы. Если бы их однокурсница исчезла при загадочных обстоятельствах, они бы об этом знали. Этой Райе просто стыдно, вот она и залегла на дно. Вспомни Тедди, которого отчислили в конце первого курса.

– Кого?

– Вот именно. Мы мигом выкинули его из головы, и то, что он ушел, не значит, что с ним случилось что-то плохое. Работает сейчас каким-нибудь аудитором, ездит в секс-туры, радуется жизни.

– Похоже, Райя была нездорова.

– Тебя тоже многие считают больным.

– Но я-то никого не обливал кипятком.

Несс одарила меня ледяным взглядом, но тут двери лифта открылись; мы прошли через вестибюль к выходу, и Ванесса, шагнув на полосу для автобусов, поймала такси.

– Она играла Медею, – сказал я, когда мы отъехали от ее офиса на несколько кварталов.

– Я слышала.

– Она играет женщину, которая убила собственных детей и соперницу, воплощение женской мести – и так поступает с однокурсницей?

– Я тебя прекрасно слышала, Адам.

– Думаешь, Джонатан может иметь к этому отношение?

Она пожала плечами.

– Он сказал, что не знал Райю. Он бы не стал мне лгать.

– Он назвал это «конфликтом», Адам. Когда я поняла, что это преуменьшение,