Алатырь Евы - Янина Олеговна Корбут

– Тут останется мать Виктора, попрошу матушку Марию навещать Зою. Спасибо, что приехал, папа.

– Будем ждать вас в гости, приезжайте осенью, у нас очень красиво, – торопливо заметил он, чтобы скрыть неловкость.

Мы обменялись еще парой дежурных фраз и распрощались. Близости между нами не было и в лучшие временя, я всегда нервничала, опасаясь, что не найду о чем с ним поговорить. Сейчас тем более было не до разговоров. Очевидно, он думал так же.

Теряю себя. Настоящее

Когда мы возвращаемся домой, я уже понимаю, что муж зол. Хотя ему удалось устроить нашу встречу так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы, я позволила себе много вольностей. Пила коктейль, много ела и даже язвительно парировала его реплики. Это точно не сойдет с рук такой идеальной жене, как я. Мне везет: Виктору звонят из больницы и просят выйти на смену. Кто-то заболел, понимаю я, и внутренне ликую. Значит, сейчас он уедет и какое-то время я смогу побыть одна.

Молча иду в свою комнату на втором этаже. Да, я говорила, что второй этаж еще не доделан, но в той каморке, что я занимаю, по мнению Виктора, и так слишком роскошно.

– Позже поговорим о твоем поведении, – сухо бросает он, пропуская меня в комнату. Я слышу, как ключ в двери поворачивается, и устало опускаюсь на кровать.

Входная дверь внизу хлопает, потом открываются ворота и машина выезжает на улицу. Ворота скрежещут, закрываясь, снова слышен шум мотора, а потом наступает тишина. Я уже так хорошо научилась определять по звукам все, что происходит вокруг, что могла бы преподать урок слепым.

Мне совершенно нечем себя занять в закрытой комнате. Окно не открывается с моей стороны, а со стороны улицы оно закрывается рольставнями, когда Виктору нужно уехать. Здесь нет ничего лишнего, что дало бы мне иллюзию свободы или нормальной жизни. Кровать, поддон с душем, в углу унитаз с раковиной. Эта комната изначально планировалась как ванная, но, пока я прохожу курс «идеальной жены», она стала моим местом жительства. Я не ропщу, тут хотя бы есть вода, значит, смерть от жажды мне не грозит. Так как последнее время, по словам Виктора, я слишком дерзко себя веду, у меня нет ни книги, ни журнала. Телефона, конечно, тоже нет, поэтому я и не отвечаю на звонки знакомых. Или отвечаю только тогда, когда Виктор дома и приносит мне телефон.

При этом он стоит рядом и контролирует каждое мое слово, так что я вряд ли рискну при нем что-то сказать. Иногда я пытаюсь найти хоть какой-то обрывок проволоки, чтобы попытаться поковырять замок, когда Виктора нет дома. Естественно, я не вор-домушник, отмычкой пользоваться не умею, но это было бы хоть какое-то осмысленное занятие.

Больше всего меня пугает моя апатия, я все чаще чувствую себя бессмысленным куском мяса, который больше не сопротивляется. Кричать бесполезно, это я уже проверила. Во-первых, рядом совсем нет соседей и вероятность, что кто-то меня услышит, стремится к нулю. Во-вторых, Виктор в любой момент может отъехать, а потом вернуться к дому и стоять, слушая, не посылаю ли я в мир сигналы SOS. После одного такого раза мне сильно не поздоровилось. Тогда-то я и переехала в эту каморку. Поначалу-то у меня была отдельная комната на первом этаже. Тоже с решеткой, но более комфортабельная. С мебелью и книгами.

В-третьих, если я буду кричать и кто-то меня услышит, я все равно ничего не смогу доказать. У мужа есть справки, указывающие на мое нестабильное психическое состояние. Это же подтвердят все наши знакомые, начиная от медсестер в больнице, заканчивая друзьями Виктора.

Если бы он вдруг попал в аварию, это бы решило все мои проблемы. Но мне, конечно, так не повезет. Тут же одергиваю себя, ведь желать смерти человеку, пусть даже такому, как Виктор, – это грех. Хотя кого я обманываю! Кажется, будь у меня хоть малейшая возможность, я бы его убила. И тут тоже есть нюансы. Мне совершенно нечем это сделать. Мой муж привык работать с психами и знает, как себя обезопасить. Я сижу запертая в пустой комнате, даже ем я из пластиковой тарелки и пластиковой ложкой. У меня нет ни заколок, ни лекарств, ни веревки, которую можно накинуть ему на шею.

Бросаться на него с голыми руками так же бесполезно, как пытаться побороть стихию. Во мне всего 165 сантиметров роста против его 189, к тому же я сильно отощала, а он в прошлом занимался боксом. Да и сейчас в неплохой форме: часто ездит в тренажерный зал. И ведь даже если я смогу его убить, то что получу взамен? Интересно, как живут люди, вынужденные каждый день помнить о том, как убили человека? Допустим, меня посадят, а что будет с сестрой? Конечно, я не смогу доказать, что муж проделывал со мной ужасные вещи за эти месяцы совместной жизни. На мне нет побоев, я никогда не жаловалась на него, со стороны кажется, что мы живем душа в душу. Я просто сломаю жизнь и себе, и сестре. Цена слишком высока, поэтому нужно тщательно продумывать каждый шаг.

Виктора все жалеют, а меня считают обузой, камнем на его шее. Однажды, придя навестить Зою, я случайно услышала, как одна молоденькая медсестра говорит Марго:

– Бедный Виктор Андреевич. Он заслуживает нормальную жену, а не эту депрессивную столичную выскочку. Вот увидите, она закончит так же, как ее сестра. Гены пальцем не задавишь.

Разумеется, я не всегда была такой подавленной. Поначалу я не верила в реальность происходящего и была убеждена: стоит мне захотеть, я тут же уйду. Но первые же попытки освободиться потерпели крах, а ловкие манипуляции мужа поначалу притупили мою бдительность. Я упустила тот момент, когда мне бы еще поверили, когда я еще могла сбежать.

Иногда я думаю: а был ли он? Или я просто грызу себя, обвиняю просто так, вместо того чтобы направить энергию в нужное русло. Жаль, в школах не учат тому, как освободиться из плена. Решетки и замки бывают очень убедительны, а еще муж, который всегда рядом в минуты редких вылазок из дома. Он уверен, что, стоит оставить меня хоть на минуту, я сбегу и сдам его полиции. Только это он зря. Я уже научена горьким опытом и не стану так рисковать. Мне никто не поверит, об этом я уже говорила. И в любом случае, даже