Странное убийство - Валентина Николаевна Раскач

Последний вопрос Майор Смехов задал, похоже, самому себе. Но неожиданно Вика вспомнила, что вчера в куртке Сергея она нащупала ключи от машины, о чем тут же сообщила следователю. Шатров сразу принес куртку и, как фокусник, извлек ключи из куртки, протянув их майору. Сыщик же оказался крайне неблагодарным типом и вместо «спасибо» опять засыпал добровольных помощников вопросами:

– Стоп, никуда я вас обоих не отпущу, прежде чем не услышу доходчивое объяснение: «Почему куртка убитого оказалась в вашем доме, Шатров, и почему в ней шарила Виктория Юрьевна?».

Вике пришлось рассказать, что, когда шла на шашлык, она попросила куртку у Сережи.

– Не понял, у вас что своей куртки не было?

– Нет, я впопыхах собиралась на дачу, не продумав гардероб. Зачем-то одела белое длинное кашемировое пальто, поняла, что промахнулась с одеждой уже в машине, неудобно было в длинном пальто за рулем. Но, не возвращаться же! Когда человек решает радикально изменить свою жизнь, неужели он думает о такой ерунде, как бы комфортно одеться?

– Странно у вас все получается, Виктория Юрьевна. Удобную одежду не взяли, будто точно знали, что одолжите ее у одноклассника, который, как «рояль в кустах» вовремя оказался на даче. А мне чуть раньше пытались доказать, мол, понятия не имели о жильце в вашем доме. Получается нестыковочка: если вы взяли куртку Соколова на время, то утром должны были вернуться в ней, чтобы отдать хозяину, потому что (опять же по вашему утверждению) хозяин куртки утром якобы собирался покинуть дачу. Вы же преспокойно оставляете куртку у Шатрова, понимая, что Соколову куртка уже не понадобиться.

Вика обычно «за словом в карман не лезла», а тут просто онемела от выводов следователя.

– Ладно, Виктория Юрьевна, чувствую, у вас от стресса проблемы с памятью, вспоминайте, а я пока побеседую с Артемом Михайловичем – добродушно решил сыщик.

Девушка прекрасно понимала, что майор, просто следуя логике, сопоставляет факты, а у нее лишь эмоциональные отговорки: «забыла, не знала, что так получиться, ой, случайно вышло». Ясно, что такая ерунда не прокатит на алиби. Оставалось шевелить извилинами и соображать, как выкрутиться из нелепого нагромождения фактов, выдвинутых майором против нее. Но Вике трудно было сосредоточиться, она прислушивалась беседе следователя с Шатровым.

– Артем Михайлович, как давно вы знакомы С Викторией Юрьевной?

– Вчера встретился с ней впервые, хотя, не скрою, раньше было желание объясниться с ней лично.

– Интересно, интересно, выходит, заочно вы все-таки были знакомы, но у вас возникли разногласия по вопросам, которые из-за секретности можно было обсудить только при личной встрече. Дальше я сам могу предположить: вы договорились встретиться на даче, чтобы устранить разногласия, однако вам помешал Соколов, который некстати оказался в доме Виктории Юрьевны. По-видимому, Соколов случайно услышал ваши переговоры, а в них была секретная информация, которой он начал вас шантажировать. Вам ничего не оставалось делать, как убрать свидетеля, и устроить фиктивное ограбление, выбросив всю оргтехнику и смартфоны. Попробуйте опровергнуть мою версию, Шатров?

Виктория с ужасом смотрела на Артема, который не перебивал следователя и совершенно спокойно слушал его абракадабру. В ней все кипело:

– Нет уж, она не позволит лепить дурацкие версии, не имеющие ничего общего с тем, что было на самом деле!

Девушка решила, сейчас не место для политесов. Если уж полиция позволяет с полпинка вешать на невиновных людей чуть ли не убийство, то это обстоятельство полностью развязывает ей язык, и она скажет майору Смехову все, что думает о нем и о его нечистоплотных методах:

– Опровергну я вместо Шатрова, он, кажется, язык проглотил, выслушивая ваши бездоказательные обвинения. Во-первых, если я не ошибаюсь, в юриспруденции существует такое понятие, как «презумпция невиновности». Не мы должны доказывать, что невиновны, а вы должны, опираясь на неопровержимые улики доказать обратное. Слушая вас, Виктор Алексеевич, кажется, что вам не дает покоя слава сказочника Оле-Лукойле с разноцветным зонтиком. Но, должна вас разочаровать, сказки должны быть обязательно с хорошим концом, в них убивают только злодеев. Сережа Соколов явно на злодея не тянет, он был совершенно безобидным человеком, мухи не обидел. Так что сказочника из вас не получилось, лучше занимайтесь своей работой. Вы должны были обследовать машины мою и Сергея, может, именно там вы нащупаете след, ведущий к настоящему убийце (Виктория нарочно опять уколола сыщика, указав на его явный просчет). А вы теряете время на беспочвенные обвинения, заставляете по сто раз перетирать одно и то же, доказывая вам, что мы познакомились с Шатровым только вчера.

Смехову опять было не до смеха. Слушая выступление «обвиняемой» Виктории Градовой, майор думал про себя:

– С этой журналисткой надо быть поосторожней, метод «припугнуть» от нее отскакивает, как бы рикошетом мне не отлетело самому. С нее станет: возьмет и пропечатает в газете про сомнительные методы работы следственных органов, с которыми она столкнулась. Еще и про мой промах с машинами не забудет упомянуть, непременно с указанием фамилии нерадивого сыщика. Прощай, тогда моя карьера, которая так хорошо начиналась.

Масла в огонь подлил очнувшийся от напора майора Шатров:

– Виктория, дайте мне наконец вставить слово и рассказать следователю, каким образом я раньше узнал о существовании журналистки Градовой. Слушайте, Виктор Алексеевич, внимательно, вдруг вам это действительно поможет в расследовании:

– Журналистка Градова написала статью, в которой обвинила мою фирму ни много ни мало в сливе отходов производства в Яузу. Она утверждала, что мы организовали глобальную экологическую катастрофу. Это была настоящая клевета, у меня на производстве существует современная система очистки и фильтрации всех отходов. Я пытался встретиться с журналисткой, но мне тогда не удалось. А вчера она спасала меня на дороге, вызывала мне «Скорую помощь». Так мы случайно и познакомились, а потом каким-то чудом оказалось, что мы едем в один дачный поселок, и наши дома расположены рядом. Я рассказал, как на духу, надеюсь, это поможет вам найти убийцу.

Сыщик не обратил внимание на весьма ехидное завершение монолога Шатрова и немного растерянно спросил:

– А зачем вы искали журналистку?

– Чтобы убить ее (извините, неудачно пошутил). Хотел доказать ей, что нельзя обвинять, не разобравшись в ситуации.

– А теперь понимаю, вы ей всю ночь доказывали, что она не права.

– К сожалению, не удалось, она уснула.

– Ай-я-ай-ай, Виктория Юрьевна, вы, оказывается тоже, не разобравшись, обвиняете невиновных.

Вика решила не оправдываться по поводу журналистской деятельности, ей бы отбиться от дурацких обвинений в убийстве. Девушка застыла в напряженной