Дочки-матери - Алина Дягилева

– То, что произошло, не лезет ни в какие рамки, сейчас, при свете дня мне уже снова сложно поверить, что это было на самом деле. Мне хочется убедить себя, что это был сон или что я вообще все это выдумала из-за ваших бредовых историй. Но я помню свои ощущения очень четко и понимаю, что это был не сон. Это было по-настоящему. И я понимаю, что это происходит и с вами, и происходит уже давно. И я хочу вас всех спросить, почему вы все еще здесь? Почему вы это терпите? Почему позволяете этому с вами происходить?

Она стояла посреди крошечного прямоугольника, раскрасневшаяся, запыхавшаяся, словно она только что пробежала стометровку, и ждала их реакции. Сначала все, конечно же, молчали. Она и не ожидала, что они бросятся наперебой отвечать на ее вопросы, поэтому набралась терпения и ждала.

Наконец, оглядев остальных и убедившись, что никто не собирается говорить, Марк сказал:

– Мы все это терпим, потому что у нас нет другого выбора.

– Что значит нет выбора? – Лис смотрела ему в глаза, перебарывая свое смущение.

– То и значит. Куда мы уедем без родителей? Мы несовершеннолетние, это раз. Становиться бродягами и скрываться от полиции? Мы любим своих родителей, это два. Мы не можем просто сбежать от них.

– Тогда нужно уезжать вместе с родителями!

На этих словах все ребята хором хмыкнули.

– Скажи, ты пробовала уговорить своих родителей уехать отсюда? – Марк смотрел на нее, склонив голову набок.

Лис стушевалась. Конечно, она пробовала. И не раз. Ничего из этого не вышло. Тогда она сказала:

– Я сразу не хотела здесь жить и говорила об этом родителям, они меня не слушали. Но теперь, когда такое тут происходит, я точно уговорю их уехать! Теперь я приложу к этому все усилия и смогу их убедить.

– Удачи, – наконец подала голос Марго. – Мы все тут старались, поверь. Никому еще не удалось. Может быть, ты не в курсе, но, когда родители принимают какое-нибудь судьбоносное для всей семьи решение, они не очень-то советуются со своими детьми. И уж точно они не передумывают лишь оттого, что их сын или дочь вдруг внезапно этим решением недовольны.

– Но здесь совсем другое дело! Тут ведь речь не о недовольстве – нам грозит опасность, вы видели, что случилось с Алексом?

– Думаешь, мы этого не знаем? Я живу тут второй год, на минуточку, – Марго повысила голос, но тут же взяла себя в руки. – Мы не смогли убедить своих родителей уехать, никто еще не смог, но, если тебе удастся, мы будем за тебя рады. Только не забывай, что тебе нельзя рассказать им правду.

– Да, как раз насчет этого… Я хотела вас спросить, а вы уверены, что это так? Ну, я помню, Марк сказал, что родители погибают, но это точно? Не может быть совпадением, что папа Алекса и… – она споткнулась, быстро взглянув на Марка, – мама Марка погибли после того, как им рассказали? Просто, понимаете, после – не всегда значит вследствие. То, что они умерли после того, как им рассказали, вовсе не обязательно означает, что между этими двумя событиями есть связь.

Лиса увидела, как напряглись мышцы на лице Марка и как сверкнули глаза Марго.

– Ты забыла, были еще родители Кира, – тихо произнесла Диана.

– Четыре мертвых родителя – это достаточная доказательная база для тебя? – спросила Марго.

Лис поджала губы. Четыре мертвых родителя – это, действительно, слишком много для совпадения.

– А еще был Кай, помните? – еще тише, почти шепотом, вставила Вики.

– Кай? Да, вы упоминали какого-то Кая, но толком не рассказали, что с ним случилось.

– Мы сами не знали его, – объяснила Марго. – Нам рассказали о нем старшие ребята, те, что сейчас с нами уже не общаются. Но, когда мы только переехали сюда, они иногда с нами разговаривали. Собственно, это они и рассказали нам обо всем, в том числе о Кае. Это был парень из их компании. Ему тогда было четырнадцать. Им всем было примерно столько. Они еще сами толком не понимали, что происходит, а Кай приехал позже всех. Они вообще не знали, что рассказывать нельзя. В общем, Кай рассказал. Сначала своей маме. Ему, представь себе, удалось даже убедить ее, что тут не все в порядке и надо уезжать. Она полезла на чердак, чтобы достать их чемоданы, ну, знаешь, чтобы переночевать в городе у друзей, пока они со всем разберутся. В общем, она полезла за чемоданом на чердак, упала с лестницы и сломала шею. Прямо на глазах у Кая. Когда они с отцом немного пришли в себя, а другие родители окончательно извели Кая, он рассказал и папе. У его отца в ту ночь случился инфаркт, и он умер по дороге в больницу.

Марго замолчала.

– И что случилось потом с Каем? – облизав губы, спросила Лис.

Ребята переглянулись.

– Никто точно не знает, – сказала Марго. – Мы не знаем, что случается с детьми, когда оба их родителя погибают. Но старшие сказали нам, что уже на следующий день за Каем приехали какие-то люди из социальной службы и куда-то его увезли. – Марго помолчала. – После этого они никогда ничего о нем не слышали. Его телефон тут же стал недоступен, он не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, пропал из всех соцсетей. Никто из общих знакомых никогда больше не видел его.

– Ну, учитывая, что с ним случилось, не удивительно, – пробормотала Лиса. – Возможно, он не хотел иметь ничего общего с этой прошлой жизнью.

– Да, возможно, – кивнула Марго. – Вот только… Когда оба родителя Кира погибли при взрыве газа, за ним тоже приехали социальные работники. Буквально через час. И мы видели их, мы все были там. Стояли с Киром и пытались хоть как-то привести его в чувство, знаешь, ну, поддержать. Так вот, мы видели, как подъехала машина и из нее вышли эти люди… Не знаю, как объяснить тебе, но как только мы их увидели, то сразу поняли, что это они. Другие. Они показали какие-то удостоверения полиции, там вообще было много народу – полиция, пожарные, соседи, медики, так вот, они показали какие-то удостоверения. Я слышала, как кто-то произнес слово «приют». И они увели Кира к себе в машину. А мы просто стояли там и, разинув рты, смотрели, как они его уводят. И мы все понимали, что они уводят его куда-то к себе. В свой приют. Это было ужасно. До сих пор не могу простить себе этого.

– Но