Дочки-матери - Алина Дягилева

лицо. Но глаза на этом лице будут сверкать недобрым, нечеловеческим светом. Улыбка будет похожа на улыбку манекена в магазине. Руки, такие теплые и ласковые днем, будут ледяными и сожмут тебя мертвой хваткой, из которой невозможно вырваться. Слова будут выходить изо рта, который при этом будет продолжать оставаться растянутым в улыбке. Выражение лица будет меняться, словно по нажатию кнопки. Не к месту. Невпопад. Смех и гневно сдвинутые брови. Ласковый голос и широко раскрытый в притворном изумлении рот.

Лис почувствовала, что дрожит. Рассказы друзей, которые, отступив от своего правила не делиться жуткими историями, все же поведали ей о том, что происходит с ними по ночам, вселяли в нее ужас.

Иногда родители не приходили. Детям даже удавалось уснуть и проспать тревожным сном до рассвета. Чтобы на следующую ночь снова ждать. Конечно, им хотелось рассказать все родителям, но старшие предупредили их о последствиях. И они терпели. Просились спать с родителями. Не выключали свет до утра. Спали вдвоем в одной комнате, как Марго и Вики или Алекс с братом Давидом. Что-то из этого помогало, что-то нет. В какой-то момент Давид не выдержал и рассказал отцу. А потом Марк – своей маме. Лис сжала под одеялом кулаки от бессилия. Посмотрела по очереди на своих родителей. На их спокойные во сне лица. Прижалась щекой к маминой щеке. Щенок тихонько заворчал и поворочался, потом улегся поудобнее и снова затих. Лис почувствовала слезу на своей щеке. Как ей быть? Неужели с этим действительно ничего нельзя сделать? Неужели ей придется так жить всегда, пока она не вырастет? Неужели она тоже станет такой же марионеткой, прозрачной, безвольной и тихой? Лиса почувствовала, что к горлу подступает комок. Только бы не разрыдаться сейчас. Тогда родители точно проснутся, и придется объясняться, что она тут делает вместе со всем своим зоопарком.

Она всхлипнула, утерла слезы и вдруг почувствовала, что хочет в туалет. Только не это, только не идти одной по темному коридору в ванную. Да, до нее всего пара шагов из родительской спальни. Но это пара шагов по темному коридору ее жуткого дома, в котором, возможно прямо сейчас, ее ждут другие родители. Лис сказала себе, что будет терпеть до утра. Время шло, и поначалу было не сложно. Она даже попыталась уснуть, но через час в туалет хотелось уже гораздо сильнее. В начале четвертого Лис уже больше не могла терпеть. Она ворочалась, рискуя разбудить родителей, но это не помогало. Она понимала, что ей придется встать и сходить в туалет.

Аккуратно переложив спящего щенка на кровать между подушками родителей, Лис вылезла из-под одеяла. Было холодно стоять босиком на полу, но это не шло ни в какое сравнение с ужасным страхом. Она смотрела на дверь перед собой и не могла заставить себя взяться за ручку. Однако полный мочевой пузырь подгонял ее, поэтому, с сожалением оглянувшись на теплую и безопасную кровать, где так мирно и уютно спали родители и Гризли, она открыла дверь и вышла в коридор. Оглянувшись и убедившись, что никого не видит, Лис быстро проскочила в ванную комнату, включила свет и закрыла за собой дверь. Посмотрела на себя в зеркало и увидела свое бледное испуганное лицо.

Быстро сделав свои дела и помыв руки, Лис снова остановилась у двери. Теперь она долго не могла решиться выйти в коридор. Она переминалась с ноги на ногу, положив руку на дверную ручку. Она прислушивалась к звукам снаружи, пытаясь различить дыхание родителей, доносящееся из спальни, но через дверь ничего не было слышно.

Несколько раз подряд Лис глубоко вздыхала, зажмуривалась, считала до пяти и готовилась нажать на ручку, но в последний момент отпускала ее. Смотрела на себя в зеркало, словно ища поддержки, но видела лишь испуганную девочку с огромными глазами на белом лице. Наконец она поняла, что чем дольше раздумывает, тем сложнее решиться, поэтому просто распахнула дверь и вышла в коридор. Прямо перед ней была дверь ее детской, а в нескольких шагах левее – дверь спальни родителей. Лис точно помнила, что оставляла ее открытой, чтобы как можно скорее вернуться в свое безопасное убежище, но сейчас дверь была плотно закрыта. Лис охватил ужас. Потому что дверь ее комнаты, напротив, была приоткрыта. Ноги Лисы словно вросли в пол. Она не могла заставить себя пошевелиться, хотя в мозгу отчаянно билась одна и та же мысль: «Скорей! В комнату родителей! Быстрее!» Но она не отрываясь смотрела на бесшумно открывающуюся дверь своей комнаты. Сначала она ничего не могла разглядеть внутри, но постепенно глаза привыкали к полумраку, и она смогла разглядеть комод у стены, край шкафа, несколько постеров, ковер на полу и кусочек письменного стола. Дверь приоткрылась еще, и Лис поняла, что верхний ящик стола выдвинут. Она точно не оставляла его открытым. Прошло еще несколько секунд. Дверь приоткрылась еще на несколько градусов. И Лис увидела.

Возле ее стола стояла мама. В длинной белой ночной рубашке. Той самой, в которой она сегодня легла спать. В которой она приходила к ней вечером пожелать спокойной ночи. Она стояла у стола, держала что-то в руках. Какую-то книгу. Лис почти вскрикнула, но успела зажать себе рот ладонью. Мама стояла боком к ней, поэтому ее профиль был четко виден на фоне светлеющего неба. Ее губы шевелились, пока она читала. Лис не могла оторвать глаз от этого ужасного зрелища. Больше всего на свете ей хотелось закричать и убежать, но она продолжала плотно прижимать ладонь ко рту, а ноги не слушались ее. Лис не понимала, сколько прошло времени – десять секунд или десять минут. Сердце билось где-то в горле.

Вдруг мама положила книгу на стол. Лис поняла, что сейчас она обернется, и, собрав все свои силы, рванула в спальню родителей. Даже не пытаясь вести себя тихо, она захлопнула за собой дверь и запрыгнула в кровать, быстро забралась под одеяло и схватила щенка. Прижавшись спиной к изголовью кровати, она вцепилась взглядом в дверь. Родители ворочались, но не просыпались. Щенок приоткрыл сонные глаза, но тут же закрыл их обратно. Лис напряженно следила за ручкой двери и прислушивалась. Шли минуты. Ничего не происходило. Дверная ручка не двигалась. Лис опустила глаза и стала смотреть на щель между дверью и полом. Ей показалось, что она различает какое-то движение. Она вгляделась. В предрассветных сумерках было сложно различить что-либо – перед глазами начинали прыгать серые круги. Лис продолжала всматриваться в темную щель и вдруг