Дочки-матери - Алина Дягилева

увидела, что из-под нее появляется какой-то маленький темный шарик, словно кто-то просунул воздушный шар с той стороны и медленно надувает его. У нее перехватило дыхание, она, не отрывая глаз, следила за шариком. Он рос, рос, становился все больше, вот он уже стал размером с кошку, с табуретку, со стол, занял почти половину комнаты и касается кровати. Лис чувствовала, что задыхается, а шарик все рос и напирал на кровать, в нем уже пропали мамины и папины ноги, но до нее он еще не доставал. При этом шар постоянно пульсировал, словно был живой.

Внезапно шар начал сдуваться. За несколько секунд он уменьшился до размеров крохотной черной точки, и Лиса смогла вдохнуть, но уже в следующее мгновение он снова начал расти. Это продолжалось снова и снова. Шар надувался и сдувался. Пульсировал. Пульсировал воздух в комнате. Лис вжалась в спинку кровати, паника охватила ее, она зажмурилась и приготовилась закричать, но вдруг почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо. Она открыла глаза, но тут же зажмурилась от яркого солнечного света. Она лежала на кровати, мама легонько трясла ее за плечо:

– Лиса, Лиса, проснись, тебе снится кошмар, – повторяла она.

Лис села и ошарашенно огляделась. Никакого шара не было. Они с мамой были вдвоем в кровати, папа, видимо, уже встал.

– Проснулась? – Мама ласково обняла ее. – Тебе снился кошмар, поэтому я тебя разбудила. Ты плакала во сне. Как ты у нас очутилась? Стало страшно ночью?

Лис по-прежнему не могла прийти в себя и понять, в какой же момент она уснула. Что из произошедшего ночью было сном? Она недоуменно смотрела на маму. На ее ночную рубашку. Все ту же, белую, длинную, почти до пола. Потом она сообразила, что мама уже давно ждет ответа.

– Да нет, я просто проснулась очень рано сегодня и решила прийти полежать с вами, но, видимо, снова уснула. – Сказав это, Лис отвернулась и стала смотреть в окно. Ей ужасно не нравилось врать маме, но сейчас у нее не было другого выхода. Потом она вспомнила про щенка: – А где Гризли?

Мама улыбнулась.

– Проснулся раньше тебя, папа покормил его и вывел погулять. Надеюсь, дальше ты возьмешь эту почетную обязанность на себя.

Мама обняла Лису и заглянула ей в глаза.

– У тебя все в порядке? Ты какая-то сама не своя в последнее время.

Лис закрыла глаза. Как же ей хотелось рассказать сейчас маме обо всем. Сбросить этот груз с души и позволить родителям разобраться с этой бедой. Она закусила губу и заставила себя промолчать.

– Да, мам, все в порядке. Просто все еще привыкаю к новой жизни.

Потом они пошли завтракать. После завтрака Лис вывела на прогулку сразу двоих питомцев – Гризли и Мистера Ронни. Щенок активно пытался играть с кроликом, но тот не разделял его энтузиазма, поворачивался к нему задом, удирал в кусты, а под конец и вовсе залез обратно в свою клетку и не высовывал оттуда носа. Лис пришлось закрыть дверцу, чтобы Гризли не приставал к кролику в его же собственном доме.

Играть со щенком было сплошным удовольствием. Гризли радостно приносил все, что она бросала ему, – мячик, палочку, тапочку. Его короткие лапки пока что были совсем не быстрыми, и он очень смешно переваливался с боку на бок, когда бежал. Лис с умилением наблюдала за ним, слушала его радостное повизгивание и прижималась лицом к его жесткой шерстке. Как же ей хотелось, чтобы такой и была ее жизнь здесь, в этом новом месте. Не будь этих других родителей, это действительно могло бы быть прекрасно. Новые друзья, собака, дом, двор… Лиса вздохнула и опустила щенка на траву. Он выжидательно уставился на нее, виляя хвостом. Она размахнулась и бросила мячик в кусты. Гризли сорвался с места и помчался так быстро, насколько позволяла длина его лап. Лис хотелось плакать от обиды. Как бы все могло быть хорошо!..

После обеда она снова сказала родителям, что идет погулять с друзьями. Гризли, поев, развалился на нагретом солнцем полу в гостиной и сладко спал. Лис медленно брела на место встречи, прокручивая в голове мысли и идеи, которые она собиралась обсудить с компанией.

Придя на место, она обнаружила там почти всех: Марго и Вики, Диану и Марка. Не хватало только Виктора и Алекса.

– У Виктора все еще уроки, – пояснила Марго. – А Алекс по-прежнему в больнице.

Лис опустилась на край доски и обвела присутствующих долгим взглядом. Потом, не тратя времени на вступления, сказала:

– А что, если рассказать не своим родителям, а чужим?

Несколько секунд все молча смотрели на нее. Потом снова заговорила Марго:

– Интересная идея. Даже не знаю, что сказать, мы такого не пробовали. Предположим, это их не убьет. Но поверят ли они тебе? А если они потом пойдут и расскажут твоим родителям?

– Ну, это же уже буду не я! Главное ведь самой не рассказать им?

– Этого мы точно не знаем. А что, если это тоже считается? И они все равно умрут? Или все же умрут эти самые чужие родители?

Лис задумалась. Марго была права.

– Окей. А что, если рассказать просто каким-нибудь взрослым? Ничьим родителям?

– Кому, например?

– Не знаю, например, пожилой паре, которая живет через дорогу от нас.

– Думаешь, поверят?

Лис пожала плечами.

– А если они тоже умрут?

– Но ведь они не наши родители!

Марго и все остальные молчали. Видно было, что они раздумывают над этой идеей.

– Это, конечно, вариант, но мне кажется, это очень рискованно, – сказал Марк. – Нельзя исключать, что их тоже убьют. К тому же, даже если их не убьют и они нам поверят, – как они нам смогут помочь? Не увезут же они нас отсюда без разрешения родителей.

Лис нахмурилась. Они во всем были правы. Все ее идеи были сырыми и плохо продуманными. Но у нее хотя бы были какие-то идеи!

– Окей. Тогда, может быть, мы могли бы под каким-то предлогом выманить родителей в город и рассказать им прямо там! И убедить их не возвращаться сюда ни под каким предлогом!

– А вещи?

– Вещи? Ну есть же всякие службы по переездам, можно им заказать перевоз вещей.

– Нужно быть очень убедительными, чтобы родители на такое согласились, – с сомнением сказала Диана. – Мне кажется, они скорее отведут нас к психиатру.

Лис чувствовала, что начинает злиться. Они отвергли все ее идеи, не предложив ничего взамен. В то же время она понимала, что они правы. Все ее предложения были исключительно теоретическими и на