Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

***

Было 8 утра, когда Матильда Баласт, секретарша, вставила ключ в дверь офиса в Тарбе, набрала код отключения сигнализации и зажгла верхний свет во всем офисе. Но в это утро ее руки, выполнявшие привычные операции, выдавали сильное волнение. Через минуту приехала Людивин Мартен, бухгалтер. Жюльен Келлер встретил ее у входа в здание, показав свое удостоверение. С минуты на минуту должен был начаться обыск, и обеих женщин обязали при нем присутствовать. Их попросили открыть кабинет директора, и секретарша — с бьющимся сердцем, строя самые ужасные предположения — повиновалась. Затем мужчины в белых комбинезонах начали топтаться по ковру в кабинете господина Жубера — сюрреалистическое зрелище, — и женщинам показалось, что они попали на другую сторону экрана, неуклюже играя предусмотренную для них роль, пока полиция делает свою работу. Приезжающих одного за другим сотрудников компании останавливали прямо на улице, и они ждали у входа в полном недоумении на лютом ноябрьском морозе. Среди них тоже поползли слухи: сначала шепот, потом разговоры, перемежающиеся эсэмэсками и звонками с сообщениями о том, что происходит, хотя именно это было им совершенно непонятно. Расцветали различные гипотезы, они обрастали деталями и становились достоверными: растрата, отмывание денег, двойная бухгалтерия… Очень может быть, что господин Жубер был совсем не тем, за кого его принимали.

***

Роман Жубер поспешно оделся. В 13:40 он вышел из машины в наручниках, под надзором жандармов. Механической походкой Жубер пересек обширный внутренний двор, и его втолкнули внутрь здания, в лабиринт длинных серых коридоров. Он шел вперед, опустив голову, не отрывая взгляда от своих ног. Его привели в комнату и велели сесть. Он стал ждать. Леа Баденко и Жюльен Келлер вошли в комнату в 13:55. Баденко сразу объявила, что он, как подозреваемый, помещен под стражу, и разъяснила, в чем его обвиняют. Словно не веря своим ушам, Жубер вышел наконец из своего оцепенения и произнес:

— Что? Да это полный бред!

Невидимая за тонированным стеклом, Луиза чувствовала себя не в своей тарелке: Жубер оказался фантастическим актером. Камера сняла его на месте убийства Давида Шаффера, и, несмотря на это, она почти верила убитому горем отцу, похожему на больную собаку. Она взглянула на часы. Было уже 14:00, и ей предстояла встреча.

Александр Шаффер сидел, глядя перед собой. Несмотря на ужасный вид, мужчина сохранил некоторый лоск благодаря спортивной фигуре и хорошо сидевшей на нем одежде. «Элегантность у него немного выпендрежная, но она хорошо сочетается с его должностью «менеджера по информационной безопасности» одной из крупнейших компаний Веллингтона», — подумала Луиза, глядя на его костюм престижной марки. Она представилась ему в тот момент, когда он смотрел на свои часы, и с удивлением обнаружила, что он носит такие же часы, как те, что она подарила Фариду на день рождения. Дорогая, суперсовременная игрушка, с подключением к интернету, которая будет сопровождать Фарида лет десять, а Шаффер поменяет ее, как только на рынке появится новая модель. Мужчина проследовал за ней в ее кабинет, и они сели.

— Не слишком устали? — начала Луиза в качестве вступления.

— Я совершенно вымотан. Конечно, смена часовых поясов, но главное — потеря Давида, — сказал он изменившимся голосом. — Это так…

Он остановился, и эти слова повисли в воздухе. Луиза дала ему время взять себя в руки.

— Дениза, моя невестка, сказала мне, что Магид Айед тоже убит, — продолжил он с недоверием. — И якобы два эти убийства связаны!

Луиза позволила себе кратко изложить дело и его возможную связь с лицеем Богоматери Всех Скорбящих. Она закончила, подчеркнув важность ответов, которые ждет от него, и перешла к сути дела:

— Буквы «НЧС» что-нибудь говорят вам?

— НЧС?

Луиза кивнула. Мужчина на минуту задумался и ответил:

— Сожалею, но нет.

— Вы уверены?

— Да. А что? Эти буквы как-то связаны с убийством моего брата? Что они означают? Это важно?

— А Клару Жубер вы знали? — уклонилась Луиза от ответа.

— Клара Жубер… Это имя мне знакомо, подождите, я пытаюсь вспомнить… Ах, да! Я был в лицее ее ШК… э-э… ее школьным куратором, — пояснил он. — Она училась во втором классе, а я — в выпускном, и поэтому должен был помочь ей освоиться. Но опять же, какое это имеет отношение к Давиду? — спросил он недоуменно.

— Вы были ее школьным куратором. Больше ничего?

— Больше ничего. А почему вы спрашиваете?

— А Валериану Дюкуинг знали?

— Кого?

— Валериану Дюкуинг.

— Нет… Не думаю, что я ее знаю. А теперь, может, объясните мне, что все это значит?

Луиза вздохнула, чтобы скрыть раздражение. Александр Шаффер ни на секунду не замешкался, а ведь он только что солгал ей. Если она хотела добиться от него правды, ей нужно было вывести его из равновесия.

— Ваш брат Давид, скорее всего, стал объектом мести, — начала она атаку. — Мести, которая связывает его с Магидом Айедом и Валерианой Дюкуинг, спасшейся чудом… Как я уже упоминала, общее, что есть у всех трех жертв, — учеба в лицее Богоматери Всех Скорбящих в 2001–2002 учебном году. Но я не сообщаю вам ничего нового, вы ведь там тоже учились, — забросила она пробный шар.

Александр Шаффер вжался в спинку стула и уставился в пол. Луиза терпеливо ждала, когда он поднимет голову. Поскольку жандарм не отводила от него настойчивого взгляда, он тяжело вздохнул, развел руками и спросил:

— Чья месть? За что? То, что вы рассказываете, совершенно непонятно.

— Правда?

— Да. Правда, — повторил он, глядя ей прямо в глаза.

Она подождала несколько секунд и продолжила спокойным, подчеркнуто холодным тоном:

— Показания Валерианы Дюкуинг и заключение патологоанатомов позволили нам установить, что убийца действовал очень методично.

И Луиза пустилась в такое подробное описание действий убийцы, его изощренности, его садизма, что Шаффер не мог сдержать себя и задрожал от ужаса. Его глаза наполнились слезами, но Луиза решила не щадить его и продолжила.

Когда она остановилась на особенностях кляпа-шарика, который не дает жертве издать крик, Шаффер перебил ее:

— Простите! Вы решили описать мне мучения моего брата в деталях?

— Если это поможет вам понять, в чем заключается ваш интерес, почему бы и нет?

— О каком интересе вы толкуете, черт возьми?!

— Вы живы, месье, и в ваших интересах таким и оставаться, не правда ли?

Шаффер словно потерял дар речи; он нервно