Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

– А знаете, что я слышала? – вступила третья. – То ли они там вдвоем обкололись и она умерла от передоза, то ли он стал ее в шутку душить в постели и случайно до смерти придушил. Вся улица об этом говорит!

«Вся улица»? А эти божьи одуванчики и рады повторять! Я с усилием оторвал взгляд от старух, напомнив себе, что сворачивать их морщинистые шеи вовсе не обязательно. Они ничего не знают о Стеф. Откуда им знать, что она никогда не стала бы принимать наркотики или играть в сексуальные игры с человеком, которого едва знает?

Или… а что, если стала бы? Строго говоря, что мы знаем о своих соседях?.. Нет, нет, это невозможно! Только не моя Стеф!

К нам подошел мужчина с пуделем на руках, с ног до головы одетый в пурпурное, как будто косплеил Принца.

– Ка-ароче, – заговорил он, по-южному растягивая слова, – через полчаса тут будет пресс-конференция. Проведут ее перед домом, и зрителям разрешат снимать на телефоны. Мы с Пу-Пу обязательно все застримим, верно, Пу-Пу?

Он чмокнул пуделя в макушку и помахал в сторону «зрителей» его лапой. Собака возлежала у него на руках с тупым и высокомерным видом. «Принц» повернулся к нам, бросил взгляд на наши сумки.

– А вы не местные?

– Нет, только что прилетели, – ответила Люси.

– И сразу сюда? Господи, детка, неужто поинтереснее достопримечательностей не нашли? Съездите хоть в Олимпийский парк, посмотрите, сколько народных денег вбухали в это убожество!

Мне наконец удалось заговорить.

– Мы просто хотим узнать, что здесь произошло, – объяснил я, и парень с пуделем вздернул брови.

– А кто же не хочет, сладенький? Все мы этого хотим! У нас тут, знаете ли, не каждый день случаются убийства. Я присматриваю за тем, что творится в нашем квартале, и фотографирую посторонних. У меня есть приятель в по-по – это полиция, не путайте с моей девочкой Пу-Пу… – И он погладил собаку по курчавой макушке. – …и знаете, что он мне сказал? Тела пока не нашли, но обнаружили кучу улик, указывающих на то, что здесь кто-то умер. Ну, знаете, волосы, кровь, биологические следы. А кроме этого, вроде бы телефон и еще какое-то барахло на заднем дворе. Так что хозяин дома теперь в глубокой жо-жо, верно, Пу-Пу?

Он помахал нам рукой и повернулся, живописно взмахнув полами пурпурного дождевика.

– Ладно, мы с Пу-Пу пошли домой, будем смотреть пресс-конференцию оттуда. Всем хорошего дня!

«Хорошего»? В этот миг я не сомневался, что ни единого хорошего дня в моей жизни больше не будет.

– Идемте сядем где-нибудь и посмотрим пресс-конференцию, – предложила Люси. – Найдем какую-нибудь кофейню.

Одна из старух-сплетниц, услышав, вклинилась в наш разговор:

– Кофейня здесь совсем недалеко, вниз по улице и направо! Называется «Персики и сливки». Там подают отличный латте. А видели бы вы, какие у них фирменные кружки!

Тут меня словно ударило. Да ведь это та самая кофейня, где Стеф была с Трентом, откуда прислала мне фото пары кружек латте!

– Да, идемте, – сказал я и схватил Люси за руку, сжав так крепко, что она даже вздрогнула. Побывать там, где была Стеф, увидеть то, что видела она, посмотреть на Атланту ее глазами… Быстрым шагом мы удалились от места происшествия.

Едва войдя, увидев темно-коричневые столы и цветастые кружки, разрисованные персиками, я понял: да, это то самое место! Стеф сфотографировала столик у окна: вот этот столик, и он не занят. Мне казалось, что она сама позвала меня сюда.

– Сюда, – показал я. – Давайте сядем здесь.

Я опустился на стул, где, должно быть, сидела она, когда снимала кружки; Люси заняла место Трента. Я несколько раз провел ладонями по столешнице, просто чтобы почувствовать то же, что чувствовала Стеф.

Люси снова взяла инициативу на себя – подошла к стойке и заказала два черных кофе. Достав из дорожной сумки ноутбук, нашла в интернете один из местных телеканалов, чтобы посмотреть стрим с пресс-конференции.

Пока трансляция не началась, мы пили кофе и ждали, молча уставившись в экран. Я отчаянно надеялся, что выйдет шеф полиции Атланты и скажет: произошла чудовищная ошибка, на самом деле ничего страшного не случилось, просим прощения, расходитесь по домам. Или пусть хотя бы скажет, что жертва преступления – совсем другой, незнакомый человек! Если я услышу с экрана имя Стеф, то, наверное, упаду и умру прямо здесь, в кофейне.

Я наклонился вперед и словно приклеился взглядом к ноутбуку. На импровизированную трибуну, уставленную микрофонами, поднялся мускулистый чернокожий в очках и шляпе начальника полиции. Прочистил горло.

– Добрый день, я шеф Ньюман, руководитель полиции города Атланта. Я поделюсь с вами всем, чем смогу, но предупрежу сразу: идет расследование, и отвечать на вопросы я не стану. Вчера вечером полицейский патруль был направлен в здание у меня за спиной после звонка на 911: звонивший утверждал, что человеку, находящемуся в этом доме, угрожает опасность. Полиция вошла в дом. Было найдено достаточно улик, позволяющих отправить Трента Дж. Маккарти, пятидесяти двух лет, сотрудника телеканала Эн-би-си-шесть, под арест по подозрению в двух убийствах. Имена жертв мы пока не оглашаем. Еще раз повторю: идет расследование, и мы будем делиться с вами новой информацией.

Он хотел сойти с трибуны, но репортеры начали выкрикивать вопросы:

– Шеф, шеф, что еще вам известно?

– Шеф Ньюман, Трент Маккарти женат?

– Шеф, вы нашли тела?

Шеф полиции обернулся на ходу и нахмурился.

– Я же сказал: никаких вопросов! Пресс-конференция окончена.

Люси медленно закрыла ноутбук и повернулась ко мне. Оба мы не сказали ни слова – да и что тут говорить? Имена жертв полиция не оглашала, но одно имя было нам уже известно. Нам обоим. Я уронил голову на руки. Даже если изначально Стеф хотела разыграть с помощью этого Трента фальшивое похищение – как видно, дальше что-то пошло не так. Страшно не так.

Глава 24. Брюс

Неделя после полета

После пресс-конференции шефа полиции Атланты работать никто из нас уже не мог. Черт, жизнь просто остановилась! Однако я по-прежнему отвечал за все, что происходит в студии, – так что, стиснув зубы, велел остальным вернуться к работе, хотя бы на самом базовом уровне. Из происходящего в Мэдисоне мы сегодня освещали только самое важное. Пробелы забивали национальными новостями – их всегда хватает. Однако самой громкой из национальных новостей стал арест директора новостной студии в Атланте по обвинению в двойном убийстве.

Да еще и Люси взяла отгул. Берни из приемной рассказывала всем, кто желал слушать: мол, она уверена, что Люси