Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— Что?

— Вот тебе и «что»! Я думаю, ребята, вы пришли сюда потрахаться. Изменяешь своей старушке, приятель? Решил немного пошалить? Вот чем ты занимаешься, Чарли.

— Пожалуйста, возьмите мои деньги, — попросил Чарлз.

— Забрать твои деньги? Твои долбаные деньги? А это что? — Грабитель поднес к его носу купюры. — Видишь? Вот твои деньги! Они уже у меня!

— Вижу. Обещаем, мы не заявим в полицию.

— Обещаешь? А? Это хорошо. Это очень хорошо, Чарлз. Значит, я могу полагаться на твое слово? Ну тогда… — Он помахал пистолетом, и иссиня-черный тупорылый ствол нарисовал в воздухе несколько кругов: от Чарлза к Лусинде и обратно. — Ну тогда… Если ты обещаешь не обращаться в полицию и все такое…

Лусинда тряслась на полу, как мокрая бездомная шавка.

— Эй, крошка, — позвал ее грабитель. — Слышь, кошечка…

— Пожалуйста, — всхлипнула она.

— Как девочка, Чарлз? Готов поспорить, лучше твоей старушки. Миленькая киска. Крепенькая.

Чарлз начал подниматься на ноги. Он вообразил, что опять находится в баре. Лусинду оскорбляют — надо одернуть обидчика. Только на этот раз все произошло по-другому: незнакомец ударил Чарлза пистолетом по лицу, и он упал навзничь. Но прежде чем почувствовать боль, он услышал хруст. Сначала хруст, потом боль. Хруст ломающегося носа и тошнотворная боль перелома. Затем на пол потекла кровь.

— Ты что-то сказал, Чарлз? Я не расслышал. Что ты сказал? Ты сказал, что ее может трахать каждый, кто захочет? Очень хорошо, Чарлз. Чрезвычайно любезно с твоей стороны. Пожалуй, я поимею твою сучку.

— Нет! — завопила Лусинда. — Нет!

— Нет? Ты сказала нет? Ты что не слышала, Лусинда? Он разрешил тебя потрахать. — Незнакомец в первый раз назвал ее по имени, и это было не менее страшно, чем когда он сбил их с ног и отобрал бумажники. — Твой красавчик мне разрешил. Дала ему, значит, можешь дать и мне. Шлюха, она и есть шлюха. Я верно говорю, Чарлз?

Чарлз захлебывался кровью, он тонул в собственной крови, с трудом втягивая воздух.

— Нужно сесть, Чарлз, — сказал грабитель, поднял его с пола и повел к единственному стулу, у которого из-под обивки с выцветшим растительным рисунком вылезал войлок. — Давай садись. Так лучше, Чарлз? Дыши глубже — вдох, выдох. Ты занял хорошее место. Чемпионат по траханью, приятель. Двенадцать раундов. Никак нельзя пропустить.

Лусинда бросилась бежать.

Этого незнакомец с пистолетом от нее никак не ожидал — только что лежала и тряслась и вдруг подпрыгнула и кинулась наутек. Она успела добежать до самой двери.

Даже сумела повернуть ручку и наполовину открыть створку. Но тут он ее настиг и затащил обратно. За волосы. Темные шелковистые, с привкусом шампуня и пота. Такие мягкие, что не надо расчесывать гребенкой — можно просто приглаживать рукой. Он намотал их себе на палец, и она закричала.

— А ну-ка заткнись! — приказал грабитель и вставил ей дуло в рот так, что ствол ударил по зубам. И она замолчала.

Чарлз все еще сопел и плевал кровью. Голова настолько кружилась, что он чуть не терял сознание, переносицу опаляли белые вспышки. Он видел, как грабитель валил Лусинду на пол, словно они танцевали какое-то новомодное pas de deux[387], как навис над ней. Как задрал ее юбку, крякнул и присвистнул. Как медленно стянул до колен ее черные кружевные трусики.

И расстегнул молнию на брюках.

Глава 12

Он терял сознание не раз и не два, но грабитель тут же возвращал его к жизни — брызгал в лицо водой и шептал на ухо:

— Не вырубайся, приятель. Второй раунд, детка… Третий раунд… Четвертый…

Все было как в плохом порнофильме, который не хочется смотреть, но ролик оказался у ваших приятелей, и тут уж никуда не деться: отводишь глаза, а все равно замечаешь, что происходит на экране. Женщина с собакой, колбаска экскрементов, и она ее глотает. Тошнотворно, нельзя поверить, но так и есть. В желудке спазмы, рвота подступает к горлу, кажется, сейчас вывернет наизнанку. Но ты должен смотреть в телевизор. Неизвестно почему, но должен.

Он и Лусинда. Красивая обнаженная Лусинда и он.

Она была так прекрасна. А мерзавец поставил ее на локти и колени и насиловал в зад. И при этом сообщал Чарлзу обо всем, что делал, — вел что-то вроде комментария:

— Гляди, Чарлз, как надо любить их в задницу. Они тебе наплетут, что им это не нравится. Врут! Все шлюхи обожают, когда их трахают в зад.

Он велел ей стонать. Приставил пистолет к голове и, прыгая у нее на спине, заставлял вопить. И она стонала. Наверное, от боли. Но казалось, от наслаждения. Стоны и есть стоны. Кто решится определить, чем они вызваны? Вот только глаза у Лусинды были крепко зажмурены, тушь текла с ресниц, и кровь проступала на искусанной нижней губе.

А Чарлз все смотрел. Сидел на стуле, будто привязанный, хотя его никто не привязывал.

— Смотри, Чарли, как дает… Вот так, детка… Вот так. Глотай папочкин подарок.

Картина изменилась. Он больше не насиловал ее сзади. Стоял перед ней и сжимал в ладонях лицо — красивое лицо Лусинды. А она давилась и икала, но эти звуки только сильнее распаляли насильника.

— О… да… да… смотри, Чарлз… Чарли… не пропусти ничего… Вот сейчас… сейчас кончу…

А потом Лусинда лежала, распластавшись на полу. Но много ли прошло времени? Чарлз в то утро и в тот день перестал воспринимать всякие «потом». Лусинда была покрыта потом и спермой и едва двигалась. Умерла? Нет, еще дышала. Только едва-едва. Чарлз посмотрел на запекшуюся на руках кровь. Чья это кровь? Он забыл, что его, что у него нос, похоже, сломан.

А грабитель стоял над ней и тер себе крайнюю плоть, голый, в одних носках и теннисных тапках. Смотрел на лежащую на полу женщину и возбуждал себя для нового раунда секса. Какого: пятого? шестого?

— Ты еще с нами, Чарлз? — спросил он. — Взбодрись, приятель. Сейчас опять начнется.

И началось.

Он снова ее взял. Словно марионетку, швырнул на кровать. Вертел и так, и сяк. Задрал к ушам ноги, раскинул руки. Похохатывал, не спешил — передвигал на дюйм туда, на дюйм сюда. Лусинда обмякла, будто неживая, будто тряпичная кукла.

А Чарлз рискнул испытать судьбу еще раз. Не он — его мужское начало, сознание рептилии метнулось со стула в сторону человека, который готовился изнасиловать Лусинду в пятый или шестой раз.

У него