Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

был склонен прежде недооценивать. Меня окружали знакомые вещи — телефон, компьютер, диван, кофейный столик. Награды, когда-то присужденные мне, — золото, бронза, серебро. (Кто знает! Возможно, назло недавним передрягам я сумею заслужить еще.) Стол, на нем фотография: Диана, Анна и я на побережье Карибского моря. Моя семья. Она уверена, что я ее люблю. И я ее любил.

Но, глядя на эту фотографию, я вспомнил о другой — той, что лежала у меня в бумажнике. Насильник пялился на нее и испоганил своими пальцами. И она до сих пор у него.

— Дарлин, — позвал я.

— Да. — Секретарша появилась с видом материнской озабоченности.

— Я сейчас заметил, что потерял бумажник. Наверное, он вывалился, когда я упал на асфальт.

— Какая неприятность!

— Вы не могли бы обзвонить компании и приостановить действие моих кредитных карточек?

— Нет.

— Почему?

— Вы должны сделать это сами. В компаниях не станут ни с кем разговаривать, кроме владельца карточек.

— Хорошо, идите.

Мне следовало об этом знать. Как и о многом другом. Например, о том, что убогие гостиницы выглядят убого, потому что они действительно убогие. Что такие места привлекают всяких подонков с криминальными наклонностями. Подобные типы околачиваются в коридорах и поджидают, когда их дорожки пересекутся с теми, кто приходит изменить своим супругам. Мне перевалило за сорок, а я был наивен, почти как младенец.

Я позвонил в компании «Американ-экспресс», «Виза» и «Мастер-кард». В наши дни заблокировать карточки просто: называешь девичью фамилию матери — и дело в шляпе: карточка аннулируется. Я представил, как где-то в супермаркете тому человеку говорят, что его карточка не годится. И другая. И третья.

Тут я сообразил, что и Диана в магазине услышит аналогичный отказ. Шел четвертый час. Жена уже дома. Надо позвонить и предупредить.

Она подняла трубку на четвертый звонок. Услышав ее «алло», я испытал нечто вроде благодарности. Благодарности Всевышнему, если таковой существует. Благодарности за то, что он извлек меня из гостиницы «Фэрфакс» целым и невредимым, относительно, конечно.

— Ты не поверишь, что за денек у меня выдался, — сказал я жене.

И она бы не поверила.

— Что случилось?

— Я сломал нос.

— Что ты сломал?

— Нос. Вылезал из такси и шлепнулся на тротуар.

— О, Чарлз…

— Не беспокойся, все в порядке. Я был у врача, он вкатил мне такую дозу кодеина, что впору усыпить лошадь. Мне теперь не больно.

Я лгал. Я чувствовал боль, но она была сродни епитимьи и стоила того, чтобы испытать неподдельное облегчение.

— О, Чарлз, почему ты не пошел прямо домой?

— Я же тебе сказал, что все нормально. А здесь у меня дела, нужно, например, триста раз подряд прочитать «Аве Мария» и зализать раны.

— Ты уверен?

— Да.

Меня тронуло искреннее сочувствие, прозвучавшее в ее голосе. Оно возможно только, если долго живешь с человеком и делишь с ним радости и беды. Оно осталось, несмотря на то что в последнее время мы разучились понимать друг друга и выражать понимание физически. Но оно всегда было у нас. Мне почти захотелось исповедаться и отдаться на милость суду. Впрочем, каяться-то не в чем — разве не так? Жизнь вернулась к моменту, предшествовавшему тому, когда я заметил белое бедро и покачивающуюся в такт движению вагона черную туфельку.

— Вот еще что… — продолжил я.

— Что?

— При падении я потерял бумажник. Я же сказал, несчастный денек.

— Бог с ним, с бумажником. Меня больше тревожишь ты.

— Я позвонил в компании и заблокировал действие кредитных карточек. Так что можешь их выбросить. Завтра нам пришлют новые — по крайней мере обещали.

— Хорошо. Будем надеяться.

Я прошептал: «Я тебя люблю» — и уже собирался повесить трубку, как Диана сказала:

— Чуть не забыла.

— Да?

— Тебе звонил мистер Васкес.

— Мистер — кто?

— Мистер Васкес. Он сказал, что у вас был деловой ленч в отеле «Фэрфакс». И он забыл тебе что-то сообщить. Чарлз?..

— Да?

— Почему он не позвонил тебе на работу?

Глава 15

Я позвонил Лусинде на работу и наткнулся на автоответчик:

— «Здравствуйте, это Лусинда Харрис. Меня сейчас нет, но вы можете оставить мне краткое сообщение. Я вам перезвоню».

И я оставил краткое сообщение — что-то вроде «Помоги!» Этого слова я, конечно, не сказал. Но мысль — вот что главное.

— Мне необходимо с тобой поговорить, — сказал я. — Тот человек… из отеля… он мне звонил.

Я старался, чтобы в голосе не была слышна паника. Так же, как при разговоре с Дианой после того, как услышал про Васкеса. Но и в том и в другом случае не добился успеха.

— Ты в порядке? — спросила жена.

— Это от кодеина, — соврал я. — Немного одурел.

А следовало бы признаться, что это мистер Васкес привел меня в ужас.

В кабинет заглянул Элиот и выразил сочувствие по поводу моей травмы. Наверное, хотел восстановить отношения — все-таки мы были друзьями. Не просто сослуживцами — начальником и подчиненным. Элиот все эти годы являлся моим наставником. Разве не он подталкивал меня вверх, всячески продвигал и щедро поощрял? Я ошибался, когда винил его в том, что меня отстранили от выгодного проекта. Это было не его рук делом, а Эллен Вайшлер и ее банды четырех. Элиот закопал томагавк ссоры, он снова предлагал мне дружбу.

А я теперь очень нуждался в друге.

— Как сильно ты меня любишь? — спрашивал я Анну, когда она была совсем маленькой.

— От земли до луны, — отвечала она.

А иногда:

— До бесконечности.

Вот так и я нуждался в друге: немедленно и до бесконечности.

Мне хотелось облегчить душу и все ему рассказать. Я бы начал: «Ты ни за что не поверишь. Понимаю, это звучит смешно. Я познакомился с женщиной». И он бы кивнул, подмигнул и улыбнулся, ибо у Элиота в прошлом два брака, третий сейчас поддерживает его существование.

«Я познакомился с женщиной, но она замужем», — доложил бы я. И он улыбнулся бы шире, если такое возможно. Ибо Элиот тоже крутил романы с замужними женщинами. «Я с ней ездил в гостиницу», — признался бы я. И он придвинулся бы ближе и весь обратился в слух. Ибо что пикантнее и восхитительнее чужого рассказа о любовных похождениях. Только свой собственный.

«Мы были вместе в гостинице, — продолжил бы я. — Но когда собирались покинуть номер, к нам ворвался какой-то тип». И он посерьезнел бы, ибо понял: дело начинает принимать трагический оборот.

Элиот спросил, не встревожен ли я.

— Нет, — ответил я.

— Может, тебе лучше пойти домой. У тебя бледный вид.

— Это из-за носа.

— М-да… нос