Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Анна подняла трубку после второго звонка.

— Тебя.

— Кто?

— Какой-то латинос.

Глава 16

— Привет, Чарлз.

Этот голос совершенно не вязался с домашней обстановкой. Он принадлежал пропахшему кровью гостиничному номеру. Он звучал дико в моем безопасном пристанище. Или я ошибаюсь и родные стены больше не гарантируют безопасности?

— Привет.

— Ты как, Чарлз?

— Что тебе надо?

— Ты в порядке, Чарлз?

— В полном. Что ты хочешь?

— Ты уверен, что ты в порядке?

— Уверен.

— Не дуришь? Не побежишь к копам?

Лусинда была права: он хотел выяснить, не обращались ли мы в полицию.

— Знаю-знаю, ты обещал и все такое. Но мы с тобой еще не так хорошо знакомы. Понимаешь, что я имею в виду?

— Я не обращался в полицию, — ответил я.

Приходилось говорить тихо. Я выставил Анну за дверь, но кто знает, в какой момент дочь захочет вернуться! И не следует забывать о Диане — она могла поднять трубку параллельного телефона, заинтересовавшись, с кем я говорю.

— Это хорошо, Чарлз.

— Что ты хочешь? — спросил я.

— Чего я хочу?

— Послушай…

— Я хочу, чтобы ты со мной не дурил. Расскажешь копам, придется рассказать и своей благоверной. Объяснить, как ты натягивал эту Лусинду. Ты этого хочешь, Чарлз?

Он выложил все напрямик. Растолковал самую суть дела, если я чего-то еще не понял.

— Я не собираюсь в полицию, — повторил я.

— Это хорошо, Чарлз. Но вот что еще: мне нужно немного взаймы.

Вот оно. Именно об этом Лусинда собиралась спросить меня по телефону. «А что, если он…» — и осеклась. Если бы она завершила фразу, то сказала бы: «А что, если он потребует денег?»

— Знаешь, мне очень неприятно клянчить, — продолжал Васкес, — но я немного поиздержался.

— Не знаю, за кого ты меня принимаешь…

— Мне нужно совсем немного, Чарлз, я прошу небольшую ссуду. Скажем, десять штук.

— У меня нет десяти штук.

— У тебя нет десяти штук?..

— Нет.

Я решил, что разговор закончен, но не тут-то было.

— Черт… Это проблема.

— Я не держу наличность просто так.

— Настоящая проблема, Чарлз. Видишь ли, мне в самом деле нужна эта сумма.

— У меня ее нет…

— В таком случае тебе лучше ее достать.

Он не сказал, что будет, если я не дам ему денег.

— Все деньги в деле. Я не могу взять и…

— Ты меня не слушаешь, Чарлз. Я говорю, а ты не слушаешь. Мне нужно десять штук. Понял? Это условие. Ты же, черт возьми, большой начальник, Чарлз. Это написано на твоей визитке. Шишка. Старший режиссер. Можно сказать, сеньор, — произнес он на испанский манер. — Да еще ответственный вице-президент. Впечатляет. И ты мне вправляешь мозги, что у тебя нет десяти штук? Кого ты пытаешься дурить?

«Никого», — подумал я.

— Чарлз?

— Да.

— Мне плевать, куда ты пристроил наличность. Я хочу десять штук. Ты меня понял?

— Да.

— А если понял, скажи, что дашь мне десять штук.

— Хочешь куриного бульона? — крикнула с кухни Диана.

— Я достану, — поспешил прошептать я в трубку.

— Что ты достанешь?

— Десять тысяч.

— Прекрасно. Спасибо. Неловко просить, но знаешь, как бывает в жизни…

— Где?

— Я тебе перезвоню. Договорились, Чарлз?

— Только звони на работу.

— Ну уж нет. Мне понравилось звонить сюда. Я позвоню тебе домой. Ты меня понял, Чарлз?

Щелк. Отбой.

* * *

Лусинда хотела знать: «Что, если он потребует денег?»

И хотя он отнял у нас деньги — помнишь, как он сказал: «Видишь? Вот твои деньги! Они уже у меня!» — это еще не все наши средства.

Он будет вымогать до тех пор, пока мы не обратимся в полицию.

Ньюйоркцы проиграли.

Диана спросила, чем я расстроен, и я объяснил, что недоволен поражением любимой команды — очень серьезным для нее поражением.

— Бедный ребенок, — проговорила она.

То же сказала Лусинда в поезде, когда похлопала меня по руке и прошептала на ухо что-то насчет моей сексуальности. Бедный ребенок.

Наверное, я и был таким до того, как стал клоуном.

Васкес требовал десять тысяч долларов.

У меня не было десяти тысяч наличными. Деньги не хранились под матрасом и не нарастали на банковском счете. Мое достояние составляло примерно сто пятьдесят тысяч в ценных бумагах, которые лежали дома в шкафу на мансарде. Акции, которые компания благодаря доброте Элиота регулярно выделяла мне каждый год.

Мы с Дианой дали название этому капиталу — его предназначение не оставляло никаких сомнений. Не развлекательный фонд, не пенсионный фонд и даже не фонд на черный день. Фонд Анны. Вот как мы его назвали. Фонд Анны — что бы и когда бы ни произошло в будущем. Нечто вроде преграды на пути возможного несчастья.

Например, операции.

Или десяти операций. Или других вещей, о которых я не хотел думать.

Фонд Анны — в нем каждая бумажка для нее.

Но что я мог поделать, как не заплатить?

Я лежал в кровати с Дианой. Жена уже задремала, хотя было довольно рано — начало десятого. Двадцать шесть третьеклассников отнимали у нее много сил. А еще мое приключение — чего ей это будет стоить? А если ей станет известно… если она обнаружит… если я не выдержу и признаюсь — нет, не нарушу данное Лусинде слово, не заявлю в полицию, а расскажу только Диане.

Тогда не придется отдавать Васкесу деньги. Если только…

Если только он не пригрозит другим: «Твоя жена в курсе — отлично. Но муж-то Лусинды не знает. Муж твоей телки…» А Лусинда поклялась, что он ни за что не узнает, как она отправилась в гостиницу с первым встречным и как получила секса гораздо больше, чем рассчитывала.

«Я сумела вынести — вынесешь и ты», — сказала она. Я не мог ее обмануть. После того, как позволил ее изнасиловать. После того, как сидел и смотрел на то, что с ней выделывает подонок. Мы были теперь повязаны крепко-накрепко.

Кроме того, я мог сколько угодно воображать, как возьму да и признаюсь Диане. Но на самом деле не представлял, что сумею открыть рот. Ведь придется живописать подробности. А это будет не легче, чем докладывать о своих похождениях дочери.

* * *

Диана крепко уснула. Я поднялся в мансарду и открыл шкаф. В ящике под буквой «А» лежал фонд Анны.

Чтобы добраться до акций, пришлось вынимать разные папки. В шкафу за долгие годы скопилось много бумаг: школьные аттестаты, дипломы колледжей, свидетельства о рождении. Линии наших жизней. Шайнов. Вехи, достижения. Пара крохотных отпечатков ступней Анны Элизабет Шайн. Диплом из ее детского