Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Кто-то что-то вытворял с компьютером Тима — «Эппл-джи-4», таким же, как у меня.

— Привет, — поздоровался Уинстон Бойко. — Вот сижу налаживаю.

Но я ему не поверил. Все это больше смахивало на подготовку к воровству.

— Тим сказал, в нем что-то все время мигает, — объяснил Уинстон, однако выглядел при этом весьма смущенным.

Компьютер был соединен со стеной стальным тросиком, и Уинстон как раз собирался его перекусить. Я догадался, потому что заметил у него в руках нечто вроде пассатижей.

— Это Тим попросил тебя исправить? — поинтересовался я.

— Да. Ты что, не знал? Я очень хорошо разбираюсь в компьютерах.

Не знал.

— У нас есть специальный компьютерный отдел, который занимается этим.

— Ну и что? Думаешь, мне нельзя?

— Уинстон.

— Что?

— Тим не просил тебя наладить его компьютер.

— Ну, намекнул.

— И ты в компьютерах ни черта не смыслишь.

— Еще как смыслю.

— Уинстон…

— Во всяком случае, знаю, за сколько их берут. — Он пожал плечами: мол, вот и разгадка шарады. — Но ты ведь не побежишь на меня доносить?

— Уинстон, зачем ты воруешь компьютеры?

Идиотский вопрос: какой смысл задавать его вору? Почему люди испокон веку крадут? Конечно, чтобы добыть денег. Но при чем здесь Уинстон — ходячая бейсбольная энциклопедия и во всех отношениях приятный парень? Почему именно он?

— Не знаю. Иногда мне кажется, что так надо.

— Господи… Уинстон!

— Знаешь, сколько стоит «Джи-4»? Я тебе скажу: за подержанный дают три тысячи. Хороши бабки?

— Но это же противозаконно.

— Да. Вот ты меня и застукал.

— Я видел, как ты крадешь компьютер. Что мне теперь прикажешь делать?

— Пожури меня и скажи, чтобы я больше так не поступал.

— Уинстон, я сомневаюсь, что ты…

— Послушай, компьютер на месте, я никому не нанес никакого ущерба.

— Ты это делаешь впервые?

— Разумеется.

Тут я припомнил, что у нас время от времени исчезали компьютеры. Вот почему их начали прикреплять к стенам стальными тросиками.

— Знаешь, — продолжал Уинстон, — мне будет очень неудобно, если ты проговоришься.

Я почувствовал себя неуютно. И немного разнервничался. Передо мной стоял Уинстон — мой товарищ по бейсбольному трепу и человек, который приносил мне почту. Но он же — вор, который поздно вечером забрался в чужой кабинет с кусачками в руках. Я подумал: а могли ли эти кусачки в случае необходимости послужить оружием? И решил: очень даже неплохим.

— Давай обо всем забудем. Хорошо, Чарлз? Обещаю, больше не буду.

— Позволь секунду подумать.

— Конечно. — Прошла секунда, другая, и он добавил: — Я тебе скажу, почему твой благородный порыв может обернуться для меня геморроем. Не только потому, что меня выпихнут с работы. В принципе, это не самое главное. Я буду с тобой откровенен. Ладно?

— Ладно.

— Главное вот в чем. — Он плюхнулся на стул Тима. — Присаживайся, а то такое впечатление, что ты собираешься выпрыгнуть в окно.

Я сел.

— Дело в том…

Уинстон помедлил.

— Ничего особенного, — успокоил он меня. — Просто я был наркоманом.

— И только?

— Ну хорошо, хорошо, я продавал на тусовках наркотики.

— О!

— Только не пялься на меня так: я толкал не Г, а преимущественно Э[391].

Я стал вспоминать, с каких пор наркотики стали называть буквами алфавита. Интересно, хватает нашей азбуки на все известные травки?

— Я этим занимался в колледже. — Уинстон поскреб татуировку на руке. — Лучше бы пахал в школьном кафетерии. Куда проще.

— Сколько тебе дали?

— Десять. А отмотал пять. Пять с половиной в Синг-Синг[392]. Но показалось, сто.

— Сочувствую, — сказал я, хотя не совсем понимал почему: из-за того ли, что Уинстон когда-то загремел в тюрьму, из-за того ли, что застукал его на краже компьютера, влекущей за собой новую отсидку, или из-за того и другого.

— Сочувствуешь? И только-то? А между тем, речь идет о несостоявшейся карьере. Я выбыл из жизни, отстал от ровесников на шесть лет. Не получил диплома колледжа. Не приобрел профессионального опыта, кроме расстановки книг на полке в тюремной библиотеке, но это, я думаю, не в счет. Даже если бы я окончил колледж, никто не пригласил бы меня на ответственную работу. Мой зачетный балл[393] на первом курсе был 3,7, а теперь я так низко пал, что разношу почту.

— А про тебя знают, что ты мотал срок?

— Здесь?

— Да.

— Естественно. Надо почаще заходить в экспедицию. Коллектив — мечта правозащитника: два бывших жулика, два дебила, бывший наркоман и бывший алкан. Последний, кстати, контролер качества.

— А почему ты не вернулся в колледж, когда вышел на свободу?

— А кто заплатит за мое образование — ты?

Вот как он повернул.

— Я освобожден условно-досрочно. Для таких, как я, установлены всякие правила: нельзя без разрешения уехать из штата. Дважды в месяц нужно встречаться с офицером полиции, курирующим досрочно освобожденных. Нельзя общаться с теми, о ком известно, что они замешаны в преступлениях. И… да, конечно, нельзя умыкать компьютеры. Так что я могу погореть очень сильно. Но с другой стороны, есть еще одно правило — освобожденным условно-досрочно не дают заработать как следует. Знаешь, сколько мне платят за то, что я разношу почту?

Мы могли обсуждать обожаемый нами спорт, но в социоэкономической сфере стояли на разных полюсах. Уинстон имел судимость, а я нет. Я занимал ответственный пост, а он служил разносчиком почты.

— И сколько на твоем счету компьютеров?

— Я же тебе сказал, это в первый раз.

— В первый раз попался. А сколько раз не попадался?

Уинстон откинулся назад и согнул в локте руку — ту, в которой держал кусачки.

— Пару раз, — пожал он плечами.

— Допустим. — Я внезапно почувствовал сильную усталость. Потер лоб и посмотрел на кончики ботинок. — Не знаю, что с тобой делать. — То же самое я мог бы сказать обо всем другом.

— Почему не знаешь? Прекрасно знаешь. Я открыл тебе душу. Признаю: вел себя глупо. Обещаю: больше не повторится.

— Ну хорошо. Я никому ничего не скажу.

Трудно объяснить, отчего я принял такое решение. Может, оттого, что был вором не меньше Уинстона. Ведь я взял деньги из фонда Анны. Поздно вечером, когда меня никто не видел. А разве воровской закон не гласит: «Никогда не сдавай товарища»? И Уинстон отпустил бы меня с миром, окажись я на его месте.

— Спасибо, — произнес он.

— Но учти: если я услышу, что у нас снова пропал компьютер…

— Послушай, я хоть и вор, но не дурак.

«Что верно, то верно, — подумал я. — Дурак — это я».

Глава 20

Папа…

Слово, которым я не мог наслушаться днем, безмерно