Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— С ней все в порядке? — спросила жена. Она успела задать этот вопрос Анне, но та вновь обрела подростковую мрачность и молча прошествовала мимо матери к себе наверх.

— Да, — ответил я. — Сахар снизился до 122.

— А как она сама? Напугалась?

— Нет. Напугался я.

Анна — молодчина. Она справится. Другое дело Чарли. Я всеми силами старался отвлечь внимание жены от двери, куда каждую минуту мог позвонить тот, кто меня шантажировал.

Васкес находился не более чем в сорока ярдах от моей жены и ребенка.

Я подошел к окну и выглянул в темноту.

— Что ты высматриваешь? — спросила Диана.

— Ничего. Послышалось.

Жена подошла сзади, положила голову мне на плечо и прижалась ко мне. Она считала, что опасность миновала, я знал, что нет.

— С ней в самом деле все в порядке? — переспросила Диана.

— Что? — От тепла ее тела я сразу успокоился.

— Может быть, мне стоит переночевать вместе с ней?

— Она тебя не впустит.

— Попытаюсь проскользнуть, когда она заснет.

— Не стоит. Я думаю, Диана, нынешнюю ночь она проведет нормально.

«Ключевое слово «нынешнюю». За следующую и тем более остальные не поручусь. Но и нынешняя, похоже, сулит нам неприятности. Зачем явился Васкес? Чего он хочет?»

— Почему ты такой озабоченный, Чарлз? Я полагала, бояться — моя привилегия.

— Знаешь, больница и все такое…

— Я иду спать, — объявила жена. — Во всяком случае, хочу попытаться.

— Приду чуть позже, — ответил я.

А сам, после того как Диана поднялась наверх, сосчитал до десяти, подошел к камину и взял кочергу. Повертел ее в руке и выглянул на улицу.

От моего парадного до подъездной дорожки оказалось двадцать пять шагов. Я сосчитал их. Чтобы чем-то заняться. Чтобы не поддаться панике. Хотя не исключено, что мной уже овладела паника. Ведь я шагал по подъездной дорожке от собственного дома с каминной кочергой в руке.

Выйдя на улицу, я сделал три глубоких вдоха и увидел, что Васкес исчез. Под уличным фонарем было пусто.

Неужели мне почудилось? Неужели я начал видеть Васкеса там, где Васкеса отродясь не было?

Я искренне хотел в это поверить. Я отчаянно хотел в это поверить. Тем не менее, добросовестно дошел до дома и позвал латиноса по имени — не громко, но достаточно внятно, чтобы залаял соседский сеттер. Потом повернулся и направился в противоположную сторону. И опять не увидел Васкеса.

Получается, мне померещилось? Что ж, немудрено. Ведь этой ночью я чуть не стал свидетелем смерти собственной дочери. Один страх порождает другой. Так что запишем все на счет моего старого приятеля — страха. Или нового. Теперь у меня образовалась целая компания страхов.

Однако, проходя мимо дуба, который служил пограничным столбом для моих владений, я учуял запах.

Терпко-кислый, как на стадионе «Джаент» во время перерыва. Когда потребляется и извергается слишком много пива, стадион превращается в один громадный писсуар. Тем же самым пахло и здесь.

Привет от приблудной собачки? Вполне возможно. Если бы не одна закавыка: на стволе чернело пятно с потеком вниз. Никакой пес не брызнул бы на такую высоту — ни наш пес Керри, ни соседский сеттер, ни даже датский дог.

Я где-то читал: собаки мочой метят территорию.

Вот почему Васкес это сделал.

Мне ничего не померещилось.

Васкес приходил и оставил визитную карточку: смотри, это моя территория — твой дом, твоя жизнь, твоя семья.

Все это теперь мое.

Глава 21

— Привет, Чарлз.

Была среда, пятнадцать минут одиннадцатого вечера. Я сидел дома в кабинете и сторожил телефон. И страшно нервничал, когда он звонил. Я брал трубку и ждал, кто скажет «алло». Самый быстродействующий автоответчик в мире: первый сигнал — и трубка у меня в руках. Я знал: он позвонит — и не хотел, чтобы на него нарвалась Диана.

— Зачем ты стоял у моего дома?

— А это разве был я?

— Я спрашиваю: что ты здесь делал?

— Должно быть, прогуливался.

— Что ты хочешь? Что?

— А ты что хочешь?

Я слегка опешил:

— Ты хочешь знать, чего я хочу?

— Именно. Давай выкладывай.

Я хотел, во-первых, чтобы Васкес прекратил шляться к моему дому и, во-вторых, чтобы он больше не звонил мне домой. Этого было бы вполне достаточно.

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, — ответил я.

— Договорились.

— Я не очень понял, что ты имеешь в виду.

— Не знаешь, что значит «договорились»? Ты сказал, ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое. Я ответил: «Договорились».

— Отлично. — Глупо, но в моем голосе прозвучала надежда, хотя я понимал, понимал…

— Только дай мне еще денег.

Вот оно — еще денег.

— Я тебе дал денег. И предупредил, что это все.

— Это было тогда. А мы говорим теперь.

— Нет.

В кассе ничего не было, казна опустела. Однажды я забрался в фонд Анны, но больше этого не повторится.

— Ты совсем дурак?

Возможно.

— У меня больше нет для тебя денег.

— Послушай, Чарлз. Мы оба знаем, что деньги у тебя есть. И ты мне их дашь, поскольку мы оба знаем, что случится, если ты заартачишься.

Что касается меня, я не знал. Только мог догадываться.

Я спросил его, сколько он хочет, хотя мне было наплевать на то, сколь далеко простирается его жадность.

— Сто кусков, — ответил Васкес.

Мне не следовало удивляться, но я все-таки удивился.

Вот это инфляция! В мгновение ока то, за что я недавно отдал десять тысяч, подорожало на порядок. Но кто сумеет определить цену жизни? Или цену трех жизней? Какой нынче прейскурант на жену и дочь? Такса за то, чтобы смотреть своим близким в глаза и не замечать в них ответного презрения? Может быть, сто тысяч еще дешево? Не исключено, что мне предлагают хорошую сделку.

— Я жду, — поторопил меня Васкес.

«Жди хоть до скончания века, — подумал я. — Мне не по силам такая сделка».

И кроме того, это вовсе не конец. Разве не таков смысл шантажа? Разве шантажом, как и Вселенной, не управляют непреложные законы? Разве шантаж в отличие от Вселенной конечен? Сколько бы Васкес не утверждал, что на этом все прекратится, он лжет. Он остановится только тогда, когда остановлю его я. В этом простая истина, не понять ее способен только идиот. А я не идиот, всего лишь дурак. Другое дело, что я не имел представления, как отвязаться от Васкеса. Ответить «нет» и надеяться на лучшее?

— У меня нет таких денег, — сказал я и положил трубку на рычаг.

* *