Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

мог потом пожалеть. Но растерял слова, когда она подняла на него свои удивительные зеленые глаза. Если ревность — это зеленоглазый зверь, то что же такое любовь? Зеленоглазый ангел?

— Что мы делаем, Чарлз? — Лусинда посерьезнела. Может быть, она тоже собиралась сказать нечто такое, о чем придется потом пожалеть?

— Выпиваем, — ответил он.

— Я хотела спросить: что мы станем делать после того, как выпьем?

— Закажем еще.

— А потом?

Пока Чарлз придумывал ответ, в баре появился мужчина неопределенного возраста. Оказывается, в этом мире они были не одни. Подавая знаки бармену, мужчина втиснулся между ними и уставился на ноги Лусинды.

— Давайте я вас угощу, — предложил он.

— Спасибо, — отказалась Лусинда и показала стакан с «Маргаритой».

— Тогда я куплю вам весь бар.

— Не возражаю. Вперед.

— Извините, — проговорил Чарлз. Он видел, что мужчина едва держится на ногах.

— А вас я не собираюсь угощать, — заявил незнакомец.

— Очень смешно. Только, знаете ли, я разговаривал с этой дамой.

— И я тоже.

Чарлз не мог разобрать, дурачится мужчина или действительно пьян в стельку. Ясно было одно — этот тип непозволительно груб.

— Мы правда разговаривали, — подтвердила Лусинда. — Так что…

— Ниточка за иголочкой.

— Хорошо, мы пошли… — Лусинда повернулась к Чарлзу.

— Останься, — потребовал незнакомец.

Лусинда слезла со стула и попыталась его обойти.

— Ты не слышала, что я сказал?

— Извините.

— Потрясающе. Сучонка нас покидает.

И Чарлз ударил его. Он не помнил, чтобы в жизни кого-то бил, и очень удивился, что бить так же больно, как когда избивают тебя. И еще удивился, что незнакомец опрокинулся и у него на губах показалась кровь.

— Он меня очень сильно оскорбил, — объяснила Лусинда внезапно возникшим официантам.

Из глубины ресторана подоспел взволнованный человек. Менеджер, догадался Чарлз.

— Может, вам всем лучше уйти? — предложил он. Но осуществить это было непросто. Мужчина, пытаясь подняться, копошился на полу, а Чарлз, потирая ноющий кулак, пребывал в замешательстве.

— Конечно-конечно, — опомнился он и направился в гардероб взять пальто Лусинды. Он чувствовал, что на него обращены глаза всех присутствующих. Но его волновали глаза только одного человека — зеленые, полные благодарности.

А разве нет? Разве он не проучил негодяя? Не спас даму? Не защитил ее честь?

На улице было ветрено. Похолодало настолько, что изо рта шел пар.

— Давай возьмем такси до вокзала, — предложила Лусинда. От резких порывов ветра у нее на глазах выступили слезы. Или она расчувствовалась от его доблести?

— Забудь о поезде, — сказал он. — Я возьму машину и довезу тебя до дома.

— Ты уверен?

— Да.

— Думаешь, это хорошая мысль?

— А почему бы и нет?

— Нас могут увидеть. — Первое признание, что они совершали нечто недозволенное.

— В вагоне нас тоже могут увидеть.

— В вагоне всегда незнакомые люди сидят рядом. Такси — совершенно иное.

— Хорошо, как хочешь. — Сам не сознавая как, он тронул ее за руку и почувствовал сквозь рукав пальто тепло ее тела. Будто жар подо льдом.

— Мне кажется, машина — не совсем то, что надо, — начала она.

— Согласен.

— Я могу сделать нечто такое, что не должна…

— Отключиться? — подсказал Чарлз с улыбкой, хотя было совершенно неподходящее время для шуток: он чувствовал, как Лусинда тянется к нему, становится намного ближе, чем раньше.

— Проглотить тебя, — закончила она.

— Тогда решено. Ловим такси.

Она поцеловала его.

Но дело было даже не в поцелуе — получилось нечто вроде искусственного дыхания «рот в рот», Чарлзу казалось, что он воскресает из мертвых.

Они целовались и целовались. А когда оторвались друг от друга, не могли отдышаться, словно выбрались на берег из моря, где провели дня полтора.

— Ух! Ох! — простонала Лусинда.

И точно выразила его ощущения. Впрочем, вполне хватило бы и одного возгласа — восклицания удивления и необузданной радости. Ладно-ладно, обузданной, поскольку он знал: в будущем их поджидают осложнения.

Осложнения, у которых были имена и облики людей, законно претендовавших на их любовь и верность, невзирая на то, что все это вдруг разом отступило на край Вселенной, как несколько минут назад — посетители бара.

* * *

В машине, устроившись на заднем сиденье, они все время прижимались друг к другу. Хотя слово «прижиматься» народ перестает употреблять после определенного возраста.

Они снова целовались, и Чарлз покрывал поцелуями не только ее губы, но и макушку, едва заметный шрам на внутренней стороне руки (несчастный случай на спортплощадке), темные мягкие брови. Он косился на шофера, который то и дело поглядывал в зеркало заднего вида и в то же время умудрялся обозревать все остальное. И следует признать, остальное было очень даже ничего, особенно раскрасневшиеся лица, ее-то уж точно; и сам он чувствовал жар. Вернее, не жар, а духоту. Их словно обволакивала дождевая туча, готовая промочить до костей. Когда это случится, он будет, как Джин Келли[385], танцевать по лужам.

Они сливались губами на Ван-Кортланд-авеню, стискивали друг другу руки под сенью «Ши»[386] и прижимались на Гранд-Сентрал-паркуэй. Он готов был биться об заклад, что никто в мире не испытывал ничего подобного, хотя прекрасно понимал, что это неправда. Первейший грех любого безнадежного поклонника — отрицание. Он превратился в самого настоящего наркомана: не мог пропустить две остановки городского транспорта без того, чтобы ее не поцеловать, прослушать три песни на музыкальной волне FM 101,6, чтобы не пробежаться по ее телу руками.

— Притормози, — попросила Лусинда, когда такси приблизилось к съезду на Медоубрук-паркуэй. Название предполагало, что где-то здесь среди луга течет ручеек. Однако ни луга, ни ручейка в окрестностях не наблюдалось — одна сплошная темнота. Лусинда обратилась к водителю, но вполне могла и к Чарлзу, тому тоже пора было давить на тормоза, иначе он рисковал пополнить число тех, что полегли в этом странствии неизвестно куда.

— Я выйду здесь, — сказала Лусинда и добавила: — Муж дома.

— А где твой дом?

— Через несколько кварталов.

Они остановились на углу Евклид-авеню. Кстати, дерево с таким именем больше не растет на Лонг-Айленде.

— Встретимся завтра в поезде, — сказала на прощание Лусинда.

Глава 11

Отель назывался «Фэрфакс». Он давно нуждался в ремонте и прозябал в неизвестности. Всякий нормальный человек спешил проехать мимо, чтобы подыскать что-нибудь поприличнее. Но только не Чарлз и только не теперь.

Он ехал туда, чтобы провести утро с Лусиндой.

* * *

Чарлз наконец набрался храбрости и сделал предложение.

Перед этим они еще дважды посещали ресторан, а потом вели себя в такси словно обезумевшие от взыгравших гормонов старшеклассники. Целовали, ласкали друг друга, обнимали. И вот наступило время развивать отношения.