Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

НАСА поверхность Марса изрезана линиями. По мнению астрономов, это высохшие русла рек. «Так и Диана, — подумал Чарлз, — выплакала все».

После ужина все поднялись наверх. Чарлз решил помочь Анне с сочинением за восьмой класс по обществоведению. Тема была «Отделение церкви от государства». Дочь сразу врубила MTV на полную громкость.

— Какие шаги предпринимали Соединенные Штаты для отделения церкви от государства? — спросил Чарлз совершенно серьезно и даже строго, надеясь, что Анна осознает: телевизор необходимо выключить.

Дочь не уловила его намек, тогда он встал перед экраном и заслонил Бритни, Мэнди или Кристину. Анна попросила его подвинуться.

— Сей момент. — Чарлз задергал руками и ногами, изображая испуганного цыпленка. Мол, видишь, двигаюсь.

Это вызвало у девочки улыбку. Большое достижение, если учесть, что настроение его тринадцатилетней дочери обычно колебалось от мрачного до совсем угрюмого. И надо сказать, не без причины.

Покончив с сочинением, Чарлз чмокнул Анну в макушку, и дочь проворчала то ли «спокойной ночи», то ли «пошел на фиг».

А он отправился в спальню, где под одеялом лежала Диана и притворялась спящей.

* * *

На следующее утро он столкнулся в лифте с Элиотом.

— Могу я кое о чем спросить? — начал Чарлз.

— Разумеется.

— Ты знал, что они явились с намерением отстранить меня от дела?

— Я знал, что они пришли с претензиями по поводу рекламы. А то, что тебя отстранили, свидетельствует о серьезности их претензий.

— Я спрашиваю, ты знал, что назревало?

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Зачем тебе знать, был я в курсе или нет? Какая тебе разница, Чарлз? Назрело, и все.

Двери лифта раздвинулись. На этаже стояла Мо с двумя блокнотами и новым творческим режиссером проекта.

— Вы вниз? — спросила она.

Глава 8

— Лусинда, — проговорил он. Или, скорее, проскулил.

Так, по крайней мере, показалось ему — звук, подобный тому, что издает собака, когда ей наступают на хвост.

Она снова оказалась в поезде.

Чарлз не заметил ее, когда садился. Развернул газету и моментально погрузился в мир спорта: «Тренер Фэссел сокрушается по поводу недостатка напора четверки своих нападающих в прошлое воскресенье…»

Но вот опять возникла черная туфелька на каблучке-шпильке, и точно клинок нацелился в его сердце. Чарлз поднял глаза и обнажил для удара грудь.

— Лусинда…

Секундой позже ее идеальное лицо переместилось в проход, и она уставилась на Чарлза сквозь очки в черной оправе — а ведь в прошлый раз на ней не было никаких очков, он это точно помнил. Ее улыбка вспыхнула, словно прожектор, в полный накал. Нет, скорее, как матовая лампа, мягкий свет которой скрадывает контрасты, и от этого все выглядит красивее, чем есть на самом деле. Лусинда сказала:

— Привет.

Это сладостное слово прозвучало вполне искренне — женщина, казалось, обрадовалась ему. Хотя их свидание состоялось на три дня позднее и на четыре ряда дальше, чем предполагалось.

— Почему бы вам не перебраться ко мне? — поинтересовалась она.

В самом деле, почему бы и нет?

Она поджала свои несусветно длинные ноги, чтобы его пропустить.

— В самое время. А то я собиралась заявить в полицию о краже девяти долларов.

Чарлз улыбнулся:

— Я искал вас на следующий день по всему поезду.

— Рассказывайте!

— Нет-нет, правда.

— Я шучу, Чарлз.

— Я тоже, — солгал он.

— В таком случае, — она протянула руку с безукоризненно отполированными кроваво-красными ногтями, — расплачивайтесь.

— Разумеется. — Он достал бумажник, быстро спрятал фотографию Анны, словно она служила предостережением, на которое не хотелось обращать внимание, вынул десятидолларовую банкноту и передал Лусинде. Кончики пальцев скользнули по ее горячей и слегка влажной коже.

— Ваша дочь? — спросила Лусинда.

Чарлз, чувствуя, что покраснел, ответил:

— Да.

— Сколько ей лет?

— Очень много лет. — Тон умудренного опытом человека, который не верит, что кому-то дано понять его отцовские муки. Эдакое добродушное «Я ее люблю и все такое, но временами не отказал бы себе в удовольствии свернуть ей шею».

— Расскажите мне о ней.

Значит, у нее тоже есть дети. Конечно, а как же иначе?

— Дочери? — спросил Чарлз.

— Одна.

— Отлично. Я показал вам свою. Теперь ваша очередь.

Она рассмеялась. Один-ноль в пользу Чарлза-ловеласа. Она потянулась за сумкой — из тех, что отличаются множеством всяческих вместилищ. Такие сумки можно брать в походы, если бы их не делали из самой дорогой кожи. Лусинда нашла бумажник, открыла и продемонстрировала фотографию.

На снимке была изображена очень симпатичная девчушка лет пяти на качелях, наверное, за городом. Белокурые волосы разлетелись в разные стороны. Веснушчатое лицо, круглые коленки и очаровательная улыбка.

— Она восхитительна, — похвалил Чарлз и не покривил душой.

— Спасибо. А то я иногда совершенно об этом забываю. — Лусинда явно подстраивалась под его родительский тон. — Ваша, насколько можно судить, тоже очень мила.

— Ангел, — ответил Чарлз и тут же пожалел, что это слово сорвалось у него с языка.

Подошел кондуктор и попросил предъявить билеты. Чарлз чуть было не полюбопытствовал, не вспомнил ли он теперь эту женщину. Ведь кондуктор так и пялился на ее ноги.

— Вот, — сказала она, когда кондуктор наконец исчез. — Это вам. — И подала Чарлзу долларовую бумажку.

— А как же проценты?

— На сей раз прощаю.

Его заинтриговало, что означало «на сей раз».

— Я не помню, чтобы на вас были очки, — сказал он.

— Надо приобрести новые контактные линзы.

— Кстати, очки вам очень идут.

— Вы так считаете?

— Да.

— Я не слишком серьезная?

— Мне нравятся серьезные.

— Почему?

— Что «почему»? Почему мне нравятся серьезные?

— Да, Чарлз, почему вам нравятся серьезные?

— Если серьезно… не знаю.

Лусинда улыбнулась:

— А вы забавный.

— Стараюсь.

Они проезжали Роквилл-центр, и из окна вагона стал хорошо виден кинотеатр, куда он часто водил Диану. На мгновение в голове возникла сюрреалистическая мешанина, и Чарлз представил, что крепко зацепился в своей новой Вселенной — устроился с удобствами в Чарлзвилле. Они недавно поженились с Лусиндой и вот едут вместе на работу и треплются о недавнем медовом месяце. Где же они его провели? Ах да, на Кауаи[378]. Две недели в шикарном номере в тамошнем «Хилтоне». Уже подумывают заводить детей — в конце концов, они же не молодеют. Девочку и мальчика, решили они. Хотя пол не имеет особого значения — были бы здоровы…

— Трудный предстоит денек? — спросила Лусинда.

— Трудный? Конечно.

Придется отбрехиваться от рассерженных заказчиков, которые явятся по его душу, и отмахиваться от начальников, которые так и норовят его предать. На какую-то долю секунды Чарлзу захотелось поделиться с ней неприятностями и, найдя теплое местечко у нее на плече, выплакаться.

— У меня тоже.

— Что?

— Будет нелегкий день.