Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Продюсер агентства обеспечивал финансирование сценария, согласовывал, к обоюдному удовольствию, гонорары и участвовал в создании ролика.

— А не многовато ли за работу? — поинтересовался Чарлз, имея в виду проставленную карандашом сумму внизу листа. Ее уже разбили по статьям на редактирование, озвучивание, послесъемочные затраты и комиссионные агентства и направили на согласование заказчику.

Девятьсот двадцать пять тысяч долларов за два съемочных дня.

— Они всегда так платят, — буркнул Дэвид.

— А не много ли за двух актеров и склянку аспирина?

— Такая цена, — бесстрастно сообщил Дэвид.

— Прекрасно.

Сумма не должна была беспокоить Чарлза, коль скоро она не взволновала заказчика. А если верить Дэвиду, она заказчика не взволновала.

Тем не менее, Чарлзу она показалась чересчур завышенной.

— Послушайте, давайте сойдемся на следующей неделе и вместе по всему пробежимся.

— У меня каждая минута на счету, — ответил Дэвид.

И Чарлз догадался, что продюсер все же не грешил дружелюбием.

* * *

Второе свидание больше напоминало обед, чем встречу людей, которых тянуло друг к другу.

Когда принесли десерт — пирожные и капуччино, Лусинда сказала:

— Вы не рассказывали о своей дочери. Какая она?

— Нормальная.

— Нормальная?

— Да. Нормальная.

— И это все? Не слишком вы словоохотливы.

— Грубая, своенравная, раздражительная. В общем, обычная.

Он, естественно, не объяснил, почему его дочь такая.

Но Лусинда столь ласково-вопросительно на него посмотрела, что Чарлз не выдержал и признался:

— Она больна.

— О!

— Юношеский диабет. И не тот, когда больной принимает инсулин, и все в порядке. Сложный случай.

— Мне очень жаль, — проговорила Лусинда.

— Мне тоже.

Она оказалась превосходной слушательницей.

Чарлз понял это через десять минут рассказа, как восемь лет назад они с Дианой привели здоровую девочку в приемный покой «Скорой помощи», а вернулись домой с тяжело больным ребенком, которому следует дважды в день делать уколы. Теперь им приходится постоянно опасаться, как бы она не провалилась в гипогликемическую кому. Приобретать специальный инсулин на основе свиных клеток, потому что другие виды не действуют. Но состояние Анны все равно ухудшается.

Лусинда слушала с искренним состраданием. Качала головой, вздыхала, вежливо задавала вопросы, если что-то не понимала.

— Свиной инсулин, что это такое?

Чарлз объяснил, как умел. И когда перестал выворачиваться наизнанку, Лусинда не стала утешать его банальностями. И он это оценил.

— Не понимаю, как вы выносите, — сказала она. — Просто не понимаю. А как держится Анна?

— Превосходно. Вся в дырках, как подушечка для иголок.

Это был способ справиться с бедой: надоевшая шутка, избитая острота, смех пред ликом несчастья.

— Вас это все, наверное, доводит? — спросила Лусинда после того, как он рассказал об уколах и поросячьем инсулине.

— Что «доводит»? — переспросил Чарлз и подумал: «О да, до отупения».

— Ничего. Не важно, — ответила она.

* * *

О чем говорят люди, если нельзя говорить о будущем?

О прошлом.

Фразы начинаются: «А помнишь…», или «Я сегодня проходил мимо детского садика Анны…», или «Я вспоминал наш отпуск в Вермонте…»

За ужином Чарлз и Диана вспоминали, как в холодном лыжном приюте в Стоу у них замерзло в бутылочке молоко Анны. Закончив есть, сложили посуду, и Чарлз отправился наверх проверить ноги Анны — дочь нехотя позволила ему посмотреть. А потом, не выключая телевизора, легли в постель.

Как-то так получилось, что рука жены коснулась его руки. Его нога прошлась по ее ноге. Словно конечности сами знали, что им делать. А тела вопили: сколько же можно? Мы замерзли! Нам одиноко!

Чарлз встал и закрыл дверь. Ни единого слова о том, что они делали. Скользнул обратно в кровать и обнял Диану. Сердце бешено колотилось, когда он целовал жену и думал, как же ему этого не хватало.

Но перед тем как стать любовниками, они снова сделались чужими. Непонятно, как это случилось. Чарлз накрыл ее своим телом, потянулся к губам, готовился скользнуть внутрь, но внезапно их движения сковала странная неловкость, словно они стали двумя кусочками головоломки, не соответствующими одна другой. Пробовали и так и этак, но ничего не выходило. Диана толкнула его в грудь — он скатился с нее. Потянулся поцеловать — она медленно повернула голову. Маняще улыбнулась. Чарлз снова оказался на ней, но жена как застыла. Чарлз сжался и отпрянул.

Они откатились в разные стороны кровати и не пожелали друг другу спокойной ночи.

Глава 10

Чарлз и не понял, как получилось, что от обедов они перешли к вечерним коктейлям.

От фруктов и пирожных — к напиткам с солеными орешками.

Обед — это нечто такое, что можно делать с друзьями. А выпивка — это то, чем занимаются с очень хорошими друзьями. Когда они договаривались об обеде, достаточно было звонка Лусинде. Но когда речь заходила о вечернем коктейле, приходилось звонить Диане и объяснять, почему он придет поздно. То есть лгать.

А лгуном он был таким же никудышным, как и шутником.

Но все дается с опытом.

— Мне сегодня придется задержаться на работе, — сказал он по телефону в день первого вечернего свидания.

— Я опять работаю допоздна, — сообщил в следующий раз.

И на третий — то же.

Постепенно Чарлз понял, что жизнь для него меняется. Что большую часть времени он так или иначе ждет встречи с Лусиндой.

Бар «Темпл».

«Китс».

И наконец, «Хулиганз», где оба поняли, к чему все идет.

Возможно, все дело в напитках. Чарлз решил отказаться от своего обычного «Каберне» и взять «Маргариту». А потом, не исключено, и повторить.

Они расположились у стойки.

После второй порции у него прояснилось в глазах. Или, наоборот, помутилось. Посетители бара расплылись, зато силуэт Лусинды сделался четче.

— Мне кажется, ты хочешь меня подпоить, — заметила она.

— Ничего подобного. Я хочу тебя напоить.

— Все правильно. Я уже одурела.

— Ты красиво одурела.

— Это потому, что ты сам одурел.

— Согласен.

Лусинда в самом деле выглядела очень красивой — взгляд нисколько не потускнел. Платье до смешного короткое и обтягивающее — бедра поблескивали от нейлона.

— Что ты сказал жене? — спросила она.

— Сказал, что встречаюсь с очень красивой женщиной, с которой познакомился в лонг-айлендской электричке.

— Ха!

— А ты что сказала мужу?

— То же самое, — рассмеялась Лусинда. — Что пойду выпить с очень красивой женщиной, с которой познакомилась в лонг-айлендской электричке. — Она отвела в сторону руку с красным напитком, чтобы не брызнуть себе на платье.

Муж, солидный флегматичный мужчина на двадцать лет старше ее, скучен до тошноты, жаловалась Лусинда. В последнее время его единственной страстью стал гольф.

— Знаешь… — начал Чарлз. — Знаешь…

— Что?

— Забыл.

Он собирался что-то сказать, о чем, как он смутно чувствовал,