Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Кэмпион снова увиделся с инспектором на следующий день, в полдень, в его прохладном кабинете в Скотленд-Ярде.

Оутс поднял глаза, когда молодой человек вошел, и приветствовал Кэмпиона с еще большим энтузиазмом, чем обычно.

– Я поговорил с мальчишкой, – сказал он, без преамбул переходя к делу. – Перехватил его в галерее еще до прихода остальных. Странный субъект, его зовут Грин.

– Кажется, я видел его в выставочном зале.

– Неужели? Ну, тогда знаешь, о ком идет речь. Забавный такой паренек. Не слишком доволен своей работой, как мне кажется. Но он этого не говорил. Кэмпион…

– Да?

– Думаю, ты прав.

– Правда? И что же ты выяснил?

Оутс перелистнул страницы потрепанного блокнота, в котором хранил свои записи.

– Мальчишка, конечно, подтверждает все остальные показания. Он доставлял и забирал посылки в зеленом сукне через нерегулярные промежутки времени. Обычно добирался до Бейсуотер к вечеру, потому что это последнее, что ему поручалось за день, а путь долгий. Посылок было две, между прочим, – то есть два сукна и две ленты, – так что одна посылка всегда дожидалась его, когда он доставлял другую.

– Он когда-нибудь видел, как их упаковывают в галерее? – спросил Кэмпион.

– Нет. Я специально поинтересовался. Он даже не знал, что в них содержится. Видимо, у Фустиана есть склонность создавать атмосферу таинственности у себя в конторе. Похоже, парень считает, что Макс – своего рода гений в мире искусства, великий финансист, дергающий за ниточки, зачинатель мод и прочее. Эти посылки Грин получал от Фустиана, который сам их упаковывал и говорил ему, что они очень ценные и с ними нужно обращаться крайне осторожно. Парень, видимо, считал себя привилегированным человеком, раз ему позволили прикасаться к подобным вещам. Такой простодушный мальчуган.

– Это все? – В голосе Кэмпиона звучало разочарование.

– Не совсем. Я, конечно, объяснил ему, что просто проверяю всех, кто появлялся в студии в течение дня – нужно же было что-то сказать ему, – и он сам признался, что для него очень необычно ходить в студию дважды в день и что это произошло из-за ошибки Фустиана. Очевидно, Грин пришел с одной посылкой в обед и забрал другую, которую оставили для него у Ренни. Это изменение обычного времени объяснялось тем, что в тот вечер он должен был встретить поезд в пять пятьдесят восемь на станции «Виктория», чтобы забрать оттиски из Парижа. Оттиски сделаны на шелке, поэтому их нужно было провести через таможню. Когда он вернулся в галерею после обеденного перерыва, Макс послал за ним и объяснил, что упаковал в посылку не то, что нужно, и поэтому, когда парень выполнит свое задание на станции Виктория, он должен отправиться прямо в студию и попросить вернуть посылку. Улавливаешь суть?

Кэмпион кивнул. Его глаза за стеклами очков были полузакрыты.

– Когда парень добрался до станции Виктория, оказалось, что оттиски не прибыли. Ему потребовалось некоторое время, чтобы выяснить это, – около двадцати минут, как он говорит. Затем он отправился в студию, прибыв туда около семи. Лиза отдала ему посылку, и он отнес ее обратно в галерею.

Инспектор сделал паузу и посмотрел на своего друга:

– Когда он пришел в галерею, Макс уже ждал его. Мальчик удивился, застав шефа, и еще больше удивился, когда тот, спросив, не видел ли он миссис Поттер, и получив ответ, что нет, но что Лиза передала ему то, что он хотел, Макс вручил ему пару шиллингов. Затем парень отправился домой, и больше он ничего не знает.

– Удивительно, – обронил Кэмпион.

– Любопытно, – вторил ему инспектор, продолжая сверяться со своими записями. – Кстати, есть еще одна мелочь: я спросил мальчишку, знает ли он, что было в посылках. Он ответил, что нет, но через некоторое время, когда мы сдружились, я заметил, что у него имеется что-то на уме, и вскоре он признался. Около трех недель назад он уронил одну из этих чертовых посылок, которую нес миссис Поттер, на ступенях в метро. Ему не хотелось открывать ее, чтобы проверить, не повредилась ли она, и, дрожа от страха, он понес ее дальше. Он сказал, что, вопреки ожиданиям, никаких неприятностей у него не возникло, но когда он передавал посылку, то заметил, что зеленая ткань была довольно влажной. Я надавил на него, но он сказал, что больше ничего не заметил.

Кэмпион выпрямился на стуле.

– Значит, мы были правы, – заключил он.

– Да, – кивнул Оутс. – Для нас с тобой загадка раскрыта, но мы никому не можем об этом сообщить. Как же это бесит!

– Недостаточно улик для ареста?

– Недостаточно?! Их вообще нет. – Инспектор поднялся на ноги и встал у окна, глядя на улицу. – Еще одна неразгаданная тайна, как пишут газеты, – заметил он. – За всю свою практику я помню только одно дело об убийстве, когда у полиции не было подозреваемого. У нас недостаточно оснований, даже чтобы вызвать его на допрос. Он обхитрил нас. Пока мы решали, была ли жертва отравлена или нет, он преспокойно отмывал бутылку в гардеробной своей галереи.

– Если бы только Поттер не вымыл стакан… – протянул Кэмпион.

Оутс задумался.

– Я в этом не уверен, – проговорил он наконец. – На первый взгляд, признаю, что это выглядит как вмешательство Провидения в пользу нашего противника, но так ли это на самом деле? Предположим, Поттер повел бы себя как любой здравомыслящий человек, обнаружив свою жену в подобном состоянии. Осмотрел бы ее, понял, что она мертва, послал за доктором и рассказал ему всю историю про злоупотребление виски. С вероятностью девяносто девять из ста врач диагностировал бы сердечную недостаточность и алкогольное отравление, и нам не пришлось бы в это вмешиваться. Именно загадки, которые обнаружились с самого начала, побудили нас заняться расследованием.

Мистер Кэмпион все еще обдумывал эти слова, когда Оутс снова заговорил:

– На него ничего нет. Ему все сошло с рук.

– И что ты собираешься делать? Бросить дело?

– Боже правый, нет! – Инспектор изобразил возмущение. – Я думал, ты лучше разбираешься в полицейских процедурах. Мы так и будем разнюхивать, как старый терьер, идущий по едва уловимому запаху. Будем отправлять друг другу резкие неодобрительные письма из отдела в отдел. Будем по секрету рассказывать друг другу факты и с каждой неделей переживать все меньше и меньше. Потом появится новое дело, мы все будем заняты по горло, и эта история уйдет на второй план.

Несчастное лицо молодого Дакра, когда он лежал в маленькой комнате для переодевания в студии Лафкадио; мистер Поттер, стоящий спиной к укрытому покрывалом телу его жены; Белль, сидящая в судомойне