Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

позером, но был и другой Макс – доселе незнакомый им, и, судя по собранным о нем фактах, это был, безусловно, последний человек, которого стоило оскорблять вспыльчивой старушке.

В целом получилась не самая приятная трапеза. Белль была возбуждена и откровенно довольна собой. Линда хранила необъяснимое молчание. Донна Беатриче дулась в своей комнате, отказываясь выходить, а Лиза кружила вокруг чайного подноса, словно мрачный призрак, который нигде не находит покоя.

Однако присутствие Джона Лафкадио все еще ощущалось.

Если о нем и забыли из-за грозы, разразившейся над его домом, то стоило ей утихнуть, как Мастер вновь обрел свое прежнее величие.

Впервые в жизни мистер Кэмпион ощутил легкое раздражение из-за этого эпатажного, сумасбродного призрака. Его присутствие внушало чувство уверенности и защищенности, но, конечно же, мнимое. Во время душевных тревог и нравственных смятений память о Джоне Лафкадио, возможно, и служила надежной опорой для его семьи, но в случае физического нападения от нее не было никакого толку.

Появление Мэтта д'Арфи отвлекло от неприятных мыслей. Он просунул голову в дверь с мягким упреком на лице.

– Я прятался в твоей студии, – обратился он к Линде, – и не знал, что вы тут трапезничаете. Встреча закончилась?

– Дорогой мой, – сказала Белль, принимаясь суетиться, словно заботливая наседка, – сейчас же садитесь к нам. Линда, родная, ты плохо заботишься о нем.

Глядя на д'Арфи, мистер Кэмпион вновь почувствовал симпатию к этому наивному, дружелюбному парню, который воспринимал мир как причудливый праздник, на который он попал по ошибке.

Метт сел рядом с Линдой и принял чай, который протянула ему Лиза, словно ребенок или щенок, которого обделили вниманием, но вовремя вспомнили о нем.

Даже с его появлением Линда не стала разговорчивее. Она сидела, глядя в огонь, опираясь локтем на колено, и вечно испачканной рукой художника лениво играла своими жесткими, непослушными кудрями.

Внезапно она поднялась на ноги со словами:

– Когда закончишь, Мэтт, возвращайся в студию. Я хочу поговорить с тобой.

Взяв из коробки на столе сигарету, Линда закурила и ушла в свою комнату, кивнув и улыбнувшись Белль.

Д'Арфи оставался до тех пор, пока не закончил трапезу, не торопясь, но и не растягивая ее намеренно, а затем вежливо вернул Лизе чашку и тарелку, очаровательно улыбнулся миссис Лафкадио и поднялся на ноги.

– А теперь я должен пойти и поговорить с Линдой, – сказал он и вышел.

– Совсем как Уилл Фицсиммонс до того, как прославился, – обмолвилась, посмотрев ему вслед Белль. – Успех вернул этого человека с небес на землю. Он стал думать только о деньгах и в конце концов скончался от депрессии.

Кэмпион поморщился:

– Незавидная перспектива для д'Арфи!

Старушка покачала головой:

– Я так не думаю. Вы видели его работы?

– А Линде он нравится?

– Думаю, очень. – Белль, казалось, была довольна сложившейся ситуацией. – Они будут вести вполне счастливое, хоть и несколько хаотичное и неряшливое существование, а это, в конце концов, самое главное. Она была бы несчастна с бедным Дакром. Любовь так редко приносит счастье.

Мистер Кэмпион все еще размышлял над этой стороной трагедии, когда вновь появилась Линда. Она выглядела чуть более растрепанной, чем обычно, и в ее голосе прозвучала повелительная и целеустремленная нотка, которой Кэмпион раньше не замечал.

– Альберт, не могли бы вы подняться ко мне на минутку?

– Что-то случилось?

– Боже правый, нет! С чего вы взяли? Я просто хочу показать вам несколько рисунков.

Ее тон не слишком обнадеживал, хотя она и старалась говорить как можно спокойнее.

– Идите, дорогой, – кивнула Белль в ответ на немой вопрос Кэмпиона. – Я не пойду с вами. Я так устала от картин! Эта участь рано или поздно ждет всех жен художников.

Линда повела Кэмпиона в свою маленькую студию, туда, где он застал ее в день трагического приема. Там царил примерно такой же беспорядок, и, когда он вошел, воспоминания о миссис Поттер, бодрой и деловитой, ярко вспыхнули в его мозгу.

Мэтт д'Арфи сидел на подоконнике, сунув руки в карманы, и по выражению его ярко-синих глаз было понятно: он играет роль сведущего, но отстраненного наблюдателя.

Линда повернулась к д'Арфи.

– Думаю, нужно показать ему, – сказала она.

– Хорошо, – кивнул Мэтт.

– Ты считаешь, в этом есть смысл?

– Да, считаю. – Несмотря на свои слова, д'Арфи, казалось, ни в чем не был уверен.

Любопытство Кэмпиона разгорелось.

– В чем дело? – спросил он.

Линда подошла к своему знаменитому шкафу, в глубинах которого, как считалось в семье, хранилось все, что когда-либо терялось в доме, и достала посылку в коричневой оберточной бумаге. Она принесла ее к столу и, отодвинув в сторону разношерстную коллекцию кисточек, баночек с краской, бутылок с лаком, катушек с нитками и прочей мелочевки, принялась распаковывать.

Кэмпион заглянул ей через плечо.

Он увидел весьма точный карандашный набросок женской фигуры в поношенной блузке с корзиной в руках и любопытным, полуиспуганным, полувосторженным выражением лица. Помимо того факта, что моделью явно была миссис Поттер, он не увидел в картине ничего необычного, кроме того, что детали были прорисованы с удивительным мастерством.

Он поднял глаза и увидел, что Линда внимательно смотрит на него.

– Что-нибудь заметили? – поинтересовалась она.

– Нет, – пожал плечами мистер Кэмпион. – То есть ничего особенного. Что это? Набросок для масла?

Линда вздохнула:

– Подождите минутку.

Порывшись в шкафу и выудив старый номер журнала «Галерея», она принялась нетерпеливо перелистывать иллюстрированные страницы, пока не нашла нужный разворот.

Это была полностраничная репродукция картины маслом, изображавшая толпу вокруг Креста в современной одежде. На переднем плане была завершенная фигура с наброска.

Даже мистеру Кэмпиону, дилетанту в подобных вопросах, не потребовалось много времени, чтобы понять это.

Линда развернула журнал, давая Кэмпиону возможность прочесть описание на соседней странице:

Мы воспроизводим здесь седьмую картину Лафкадио, представленную в Лондоне в марте прошлого года. Эта работа, возможно, в некотором роде самая разочаровывающая из всей коллекции посмертных картин, оставленных Джоном Лафкадио, членом Королевской академии художеств, тем не менее она вполне соответствует уровню более поздних работ этого блестящего мастера. Она была приобретена Фондом Уорли для Истонской художественной галереи и музея.

– Теперь вы понимаете, что я имею в виду?

Мистер Кэмпион взял набросок.

– Это картина вашего деда? Я думал, все его вещи хранятся где-то отдельно.

– Так и есть, – кивнула Линда. – Садитесь. Когда я была в Риме в этот раз, то возвращалась обратно через Париж. Я уже говорила вам, что мне не удалось найти ни одной вещи Томми. Кто-то побывал там до меня и все обчистил. Но когда я пробыла в Париже несколько дней, мне пришло в голову, что он