Искатель, 2005 №3 - Станислав Васильевич Родионов

— Не в морге, а на киностудии, и не скальпы, а клипы снимает… Однокомнатную квартиру приобрела.

Заброшенный карьер походил на кусок пустыни. Что-то вроде барханов. Когда налетел ветерок, то пыльным столбам ничто не мешало свободно перемещаться от обрыва к обрыву. Самый высокий конус даже слегка курился мелкой песчаной фракцией. Но Ольга думала о своем.

— Володь, до нас даже городские приколы не доходят.

— Что за приколы?

— Та же мода…

— Я расскажу, как сейчас модно ходить в городе: он с бутылкой пива, она с обнаженным пупком. Эх, Оленька, ты только прислушайся…

— Ничего не слышу.

— Правильно, в городе звон да гром. А тут тишина хрустальная…

Они переглянулись: в хрустальной тишине что-то прозвучало. Но взгляды тут же отвели, решив, что в полях и лесах тайных звуков множество. Да и показаться могло.

Звук повторился. Теперь они вертели головами, пробуя определить, откуда он исходит. Ниоткуда. Вокруг ни одной живой души. Лес далековато, да и до вересковых зарослей сотня метров. Звук повторился.

— Володя, птица?

— Нет.

— Какой-нибудь грызун…

— Непохоже.

— Тогда что?

Опять. Глухой и тяжелый, словно кто-то невидимый хотел крикнуть и не мог. Оля схватила мужа за руку:

— Володя, земля дышит.

— А не стонет?

— Да, звуки из-под земли…

Он схватил лопату и начал спускаться в карьер. Жена шла за ним. Они двигались, медленно и высоко поднимая ноги, словно боялись провалиться. Желтая супесь была в мелкой ряби, как в игрушечных волнах, — здесь давно не ходили…

Звук другой, стукоподобный и далекий, их остановил. Володе показалось, что этот звук прилетел сверху, откуда они ушли. Но Ольга показала на высокий конус, от ветра курившийся пылью. Они подступили к нему осторожно, как к заминированному…

Внутри отчетливо звякнуло. Володя вонзил лопату в песок и начал его разгребать. Жена вскрикнула непроизвольно:

— Ой, не надо!

— Почему?

— Там сидит.

— Да кто?

— Покойник.

— И постукивает?

Минут через десять спорой работы лопата во что-то уперлась. Володя начал грести осторожнее, пока не расчистил крошечную твердую площадь. Под лопатой она росла: плоская, крепкая, блестящая.

— Да это автомобиль! — вскрикнула Оля.

Володя скинул с себя всю верхнюю одежду и принялся машину откапывать скоро, молча и терпеливо. Пока не высвободил одну дверцу. Он дернул за нее, отшатнулся от стона и крови, залившей переднее сиденье…

— Олька, будь здесь, а я побегу звонить.

— Не останусь!

— Почему?

— Боюсь.

— Тогда беги ты к соседу, у него машина. Нужно везти в больницу…

21

Лейтенант Палладьев в ресторане «Мираж» прописался. Он вновь дежурил в промежуточной комнатенке, стоял у кисейного полога и озирал столики. Вернее, следил за одним, не отрывая глаз. Там сидело, как обозначил лейтенант, живописное трио.

Мужчина с прямоугольной розовой бородой и в красном пиджаке, художник — его оперативник знал. Второй была женщина в длинном красном струящемся платье; ее лейтенант вроде бы не знал, но предполагал, кто это, — узкие глаза он все-таки высмотрел. Третьего человека не знал и никогда не видел: на темном лице ничего лишнего, даже необходимого — череп, обтянутый тонкой кожей, а на плечах цветастая шаль. Короче, негр.

Сегодня дежурить было неуютно, потому что вместо Инги работал официант, глядевший на оперативника с косым неодобрением. В конце концов официант не выдержал:

— Вообще-то стоять тут не имеете права.

— А кто дает это право?

— Директор ресторана.

— Я принесу санкцию районного прокурора.

— Мы не подчиняемся районному прокурору.

— А генеральному? — внушительно спросил Палладьев.

В ногах правды нет… Глупейшая пословица: как будто правда в том месте, на котором сидят. Лейтенант стеснялся воспользоваться стулом: что за наружка сидя? Майор Леденцов, похоже, в оперативниках ценил, главным образом, ноги. А вот следователь прокуратуры Рябинин, говорят, вывел математическую формулу, которая звучит примерно так: вероятность задержания злоумышленника прямо пропорциональна затраченному на обдумывание времени.

Ресторан пустовал, заняты лишь два столика, поэтому официант толокся рядом. Видимо, Палладьеву дежурить тут придется еще не раз. И он ради контакта примирительно спросил:

— Неужели работать тут интересно?

— Не всегда я был официантом, — буркнул парень и, помолчав, мысль развил: — Служил арт-менеджером в ночном клубе-ресторане.

— Чего же ушел?

— Караоке замучила: стоит очередь, поют, орут всю ночь…

— А здесь тихо, как на лекции.

— Вечером зашумят.

Лейтенант понимал, что работа официанта нелегкая, почти физическая. Но в голове не укладывалось, как это молодой плечистый парень разносит котлеты и забирает грязную посуду? Ему бы в милиции дежурить да по адресам бегать. Чтобы законтачить, Палладьев спросил почти дружески:

— Небось за день набегаешься?

— Ноги гудят.

— Зато питание деликатесное. Кролик в вине, шашлыки…

— Мне нельзя, гастрит.

— Что же ты ешь?

— Бульоны.

— Тоже неплохо. Жизнь на земле зародилась в бульоне, — утешил лейтенант.

— В курином? — хохотнул в кулак официант.

— Не в курином, а в протобульоне. Ученые говорят.

— Они и «в супе» скажут.

Поняв, что легкой беседы о науке не выйдет, оперативник перескочил на тему иную, как локомотив на другой путь. Он кивнул на столик:

— Эта троица, наверное, не бульон кушает?

— Они вообще не кушают.

— А что делают?

— Только пьют.

— Без закуски?

— Мандаринчиками.

— Водку?

— Они пьют напитки Телавского винного погреба, — с достоинством защитил он клиентов.

— Это какие же?

— «Кахети», «Тбилисури», «Ахашени».

Лейтенанту количество емкостей было не рассмотреть, но, судя по маркам вина, выпито три бутылки. В бокалах же его не подают. По бутылке на человека? То-то художник машет руками.

Официант сбегал на кухню, вернулся и бездельно встал рядом. Палладьев долго примерялся с вопросом, подыскивая что-нибудь нейтрально-отдаленное:

— Девица-то классная?

— Раскосая брюнетка.

— Нерусская?

— Наверное, какая-нибудь чилийка или перуанка, если пришла с негром.

— А на каком языке изъясняется?

— На нашем. Сказала, что ее стиль «гейша».

— И похожа?

— Я живых гейш не видел, но у этой на бровях татуировка.

Палладьева согрел теплый толчок, как охотника, увидевшего оборванный след — все, зверь рядом. Почему Рябинин с майором тянут? Да, ноги оперативника… Но скорой должна быть и мысль оперативника. Художника они знают, а установить личности этих двух, гейши и негра, проще, чем хлебнуть банку пива. Они выпили по бутылке вина, пойдут на улицу, наверняка пошатнутся… Тут и пригласить их в РУВД за появление в нетрезвом состоянии в общественном месте.

Лейтенант вспомнил имя официанта, слышанное от Инги.

— Михаил, о чем они говорят?

— Треплются.

— Все-таки.

— Этот, с бородой, рассказывал последние приколы.

— Анекдоты, что ли?

— Похоже.

— А гейша?

— Сообщила, что она чемпионка по стриптизу на шесте.

— Ну, а мужчины что?

— Бородатый ее поправил: не на шесте, а вокруг шеста. Пойду уберу пустые бутылки.

Ловить проще, чем следить. Там