Собеседование - Крис Юэн

на одну услугу, и личность Джоэля остается инкогнито. Никому не нужно знать, кто он на самом деле, откуда приехал и чем раньше занимался. Кроме того, эта работа предоставляла ему возможность попрактиковать еще непроверенные и довольно экстравагантные методы допроса. Ни перед кем не нужно отвечать. Не надо беспокоиться о нарушении границ закона и нравственности. Полнота свободы и власти.

Финансовый директор оказался чист. Да, у него были скелеты в шкафу, секреты, которых он до Джоэля никому не открывал: молодой человек, которому он оплачивал жилье, – сын, о котором не подозревает жена, но компанию это совершенно не обеспокоило. Они запомнили эти сведения, чтобы воспользоваться ими в будущем.

После успешного дебюта о нем заговорили. Предложения не иссякали. Все они поступали от частных компаний или состоятельных лиц, ищущих способ неофициально решить проблемы – а если порой его бывшие работодатели и стояли за кем-то из заказчиков, то Джоэлю знать об этом было необязательно, да не очень-то и хотелось. Изначально он работал преимущественно в Великобритании и континентальной Европе. Потом подключились Штаты и Канада, а недавно Дальний Восток – самое выгодное направление.

Но потом на радарах появилось это предложение, он вызвался сам, и его наняли.

Теперь он здесь. Наблюдает за тем, как Кейт пытается решить, брать или не брать трубку.

В ожидании Джоэль надел пару одноразовых резиновых перчаток и аккуратно вынул пластиковую папку с тестом. Ответы ему пригодились, они определенно много о ней рассказали. Но и сама папка пригодилась не меньше.

Он повернул ее к свету. А вот и они – несколько хороших отпечатков и отдельно основательный, жирный отпечаток большого пальца.

Натянув полоску прозрачного скотча, он осторожно снял им отпечаток с папки, поместил его над кнопкой разблокировки ее телефона и прижал сверху своим пальцем.

24

Пятница, 18:36

Я вышла из-за стойки и начала красться боком, пока не увидела куб. Все телефоны в моем поле зрения звонили одновременно. Так громко, что сводили с ума. Огонечки мигали на каждой телефонной базе, как будто я смотрела на поломавшийся диспетчерский пульт.

Я могу их игнорировать. Так я себе сказала. Но в прошлый раз, когда я проигнорировала звонок, меня заперли в стеклянном кубе.

Я подошла к ближайшему столу, оперлась раскрытой ладонью о стол и схватила звенящий телефон.

Тишина затопила все вокруг. Я прижала трубку к уху, не сказав ни слова.

– Позвольте поберечь ваше время, Кейт, – прозвучал голос Джоэля. – Телефоны работают, когда я этого хочу. Вот и все.

Моя рука сжалась в кулак.

– Вы сумасшедший? Так нельзя поступать.

– Кейт, прошу вас, сделайте вдох и успокойтесь. Нам надо поговорить.

– Вы следите за мной?

– Да.

Я обернулась, телефонный провод натянулся. Вглядывалась в окружающие предметы до тех пор, пока они не запрыгали у меня перед глазами. Но так не увидела ничего, кроме безлюдного офиса и приемной.

– Ну-ну, Кейт, зачем же такие грубости…

Мои колени дрогнули.

Я держала вытянутой руку с оттопыренным средним пальцем.

Теперь я чувствовала себя дурой.

Я резко опустила руку и ощутила давление в затылке, как будто кожу там зажали.

– Сейчас вы меня отсюда выпустите, – сказала я. – Немедленно. Откройте двери, или я позвоню в полицию.

– И как вам это удастся? Вы меня совсем не слушаете, Кейт. Телефоны работают, когда я хочу. Вы знаете, что ваша сумка у меня. И ваш мобильный тоже.

Я застыла.

У меня прервалось дыхание.

И снова я промолчала.

Не дай ему заметить твой страх.

– Какая у вас милая фотография стоит на заставке, Кейт. Симпатичный свитер тут у Марка.

У меня тихо зазвенело в ушах.

Когда он это произносил, я смотрела на входные двери, но не видела их. Перед глазами возникла фотография, о которой он говорил. Я сделала ее в нашей старой квартире: стоял ноябрь, помню, что было воскресенье, Марк валялся на диване, лениво читал газеты и кутался в толстый вязаный свитер – мой подарок на день рождения. Нечасто ему удавалось так расслабиться. Его волосы растрепались после прогулки за кофе и булочками до местной пекарни. Погода была плохая, мы шли по улице в обнимку, и он крепко прижимал меня к себе, чтобы я не мерзла.

Нет.

Это нестерпимо. Я стиснула трубку в руке.

– Слушай сюда, – сказала я ему, – если ты меня сейчас же отсюда не выпустишь, я заору.

– Хорошо, Кейт, кричите. Флаг вам в руки. Вас никто не услышит. Этаж над вами пустует, а ниже хранилище для служебного оборудования: запасные турбины, кондиционеры, всевозможная шумная техника и всякое прочее, необходимое для обслуживания здания. Стекла, конечно же, снаружи зеркальны, так что подать знак вы тоже никому не сможете. Окна не открываются, и сломать их не получится. Они сделаны так, что их невозможно разбить. Подумайте, Кейт: пятница, вечер, большинство сотрудников скоро уйдут, если еще не ушли. Почему, как вы думаете, мы вас позвали сюда именно к этому времени?

Нет.

Не слушай его.

Не задумывайся над этим.

Но… кто такие «мы»?

Он имел в виду Edge? Или себя и кого-то еще? И Хейли? И Мэгги?

Это как-то бессмысленно. Все происходящее вообще одна большая бессмыслица.

Что он думает, что это какой-то ублюдский квест?

– Слушай сюда, ты, сумасшедший. Когда все это закончится, я подам жалобу и на тебя, и на Edge всюду, куда смогу. Я задействую все свои знакомства, чтобы об этой истории каждая собака узнала.

– Кейт, пожалуйста, не визжите. А собеседование здесь ни при чем. И работа тоже. Работу вам никто не собирался предлагать. Тут дело лично в вас.

Я пошатнулась.

Минутку.

В ушах зашумело.

Он это нарочно, он хочет посмотреть, как ты среагируешь.

Я сморгнула слезы и подняла глаза к потолку, пытаясь восстановить дыхание. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: я пытаюсь найти камеры или микрофоны.

То, что я ничего не увидела, не означало, что их там нет.

Я прижала ладонь ко лбу, борясь с очередным приступом головокружения. Я пыталась подавить в себе панику. И подумать.

Есть ли шанс, что все это часть испытания? Я цеплялась за это предположение, но оно ускользало от меня. Потому что если собеседование подстроено, то все вокруг ненастоящее. Он врал мне все время. А если он смог скормить мне такую огромную ложь, то и о мелочах врать может.

Правда ли этаж надо мной пустует? Не исключено. То, что я читала о здании, это подтверждало. Но я не знала наверняка, какие именно этажи пустовали.

Крикни. Сейчас же.

– ЭЙ! Э-Э-Э-Э-Э-Э-ЭЙ, АУ-У-У-У, КТО-НИБУДЬ ЕСТЬ? МЕНЯ