Собеседование - Крис Юэн

Я схватилась за стоящее рядом кресло, чтобы не упасть. И почувствовала, как сплющивается под моими пальцами губчатая набивка под кожаным покрытием.

– Я хочу немедленно уйти, – сказала я голосом, который как будто доносился очень издалека, из мира, где разумные, нормальные требования вроде моего предъявлялись и удовлетворялись. – Эта работа меня больше не интересует.

– Понимаете, Кейт, в этом-то и проблема. Я не могу вас отпустить. Пока что.

– Слушайте, я… – Мой голос дрогнул. Держи себя в руках. – Так. Я вам объясняю, что я хочу уйти и что вам придется меня выпустить. И верните мне мою сумку.

– Почему бы вам не присесть, Кейт? Вам как будто нездоровится. Я переживаю, как бы кресло из-под вас не выкатилось.

Он на меня смотрит.

Я в ужасе обернулась. Но он не стоял за стеклом. Его нигде не было видно. Куб, в кубе я, а вокруг опустевший офис.

Щелчок.

Гробовая тишина.

Я уронила трубку.

19

В пяти километрах от Зеркальца, в больнице Святого Фомы, неподалеку от станций «Ватерлоо» и «Вестминстер», брат Кейт, Люк, думал о сестре, о том, как прошло ее собеседование, и отчаянно надеялся, что закончилось оно удачно. Она еще не отписалась, и это его беспокоило. Сложно было избавиться от неотвязных сомнений, что попытка получить эту работу оказалась слишком решительным шагом, предпринятым слишком рано.

Конечно, он ничего не сказал Кейт. По крайней мере, напрямую. Он не хотел расстраивать ее и лишать возможности. Слишком много времени прошло с тех пор, как он видел в ее глазах искорку радости.

У него сжалось сердце, как сжималось всякий раз при мысли о том, какой ранимой она стала после гибели Марка. Как и у многих пациентов отделения кардиологии, в котором он проработал восемь лет, жизнь его сестры разрушилась одним страшным ударом. До того как она потеряла Марка, она была уверенной в себе. Собранной. Конечно, смерть родителей ее подкосила, но она же заставила их быстро повзрослеть и научиться полагаться на себя. Она закалила Кейт. Укрепила ее волю. Люк даже завидовал тому, как решительно сестра шла к целям при малейшей возможности.

Он хранил все открытки, которые она слала ему со всех концов света, когда работала стюардессой. Он гордился ее карьерой в связях с общественностью, ее повышениями, успехами ее рекламных кампаний. Ее жизнь всегда казалась ему такой большой, цветной. Было больно смотреть на то, какой унылой и маленькой она стала.

Из мыслей его выдернул усталый стон пожилого человека, который лежал перед ним на больничной кровати.

– Мистер Пиннер? – Люк мягко накрыл ладонью тощую руку старика. – Мистер Пиннер, это я, Люк. Проверяю ваши показатели.

Лицо мистера Пиннера ничего не выражало. Для семидесяти шести лет он сравнительно неплохо сохранился, если не считать того, что вчера его сердце перестало биться, когда он спускался по чердачной лестнице.

Запоздалое потрясение всегда наступало после. Сокрушительное неверие, что организм подводит внезапно, смешивается с вездесущим воспоминанием о парализующей боли.

– Как вы себя чувствуете?

Слезящиеся глаза медленно осмотрели его лицо невидящим взглядом. Рот открылся, но оттуда не донеслось ни слова.

– Доктор сказал, что теперь вам можно поесть. Я попробую раздобыть вам супа. Отдыхайте, хорошо? Я скоро вернусь.

Люк повесил показания в изножье кровати и откатил тележку с оборудованием к сестринскому посту.

В палате позади него лежало шестеро пациентов, шесть случаев, включая коронарную ангиопластику со стентированием на первой койке, сердечную недостаточность на пятой и восстановление после шунтирования на шестой.

Пятница как пятница.

Он украдкой достал телефон из кармана униформы и проверил, нет ли сообщений. От Кейт по-прежнему ни слова. Он почувствовал, как на душе у него стягиваются тучи и рокочет отдаленный гром беспокойства. Ведь не могло же собеседование до сих пор не кончиться?

– Пицца или что-нибудь китайское?

Прозвучал голос Барбары Окафор, старшей медсестры блока. Она была одета в светло-розовую хирургичку, сидела за заваленным столом, прислонив трубку к плечу. Люк немного помедлил, разглядывая рабочий график, вывешенный на белой доске перед ним, а потом спросил:

– А что выбрала Роза?

– Пиццу.

– А Сэм?

– Пиццу.

– А доктор Саммерхэйс?

– Пиццу.

– Значит, мои шансы на что-нибудь китайское?..

– Стремятся к нулю.

Люк кивнул. У их небольшой команды вошло в привычку заказывать в конце недели доставку еды. Если в отделении было спокойно, они забирались в пустую палату и устраивали там привал на пять-десять минут, чтобы немножко поболтать и выдохнуть.

Если сегодня останется несколько кусочков, он возьмет их с собой к Кейт. Она, конечно, сразу разгадает его трюк и поймет, что на самом деле он пришел проведать ее, но пицца была бы неплохим предлогом.

– Как Анна?

Он старался не выдать себя голосом, но Барбара все равно вместо ответа улыбнулась ему во все тридцать два зуба.

– Ты чего это? – спросил он невинно.

– Если ты думаешь, будто я поверю, что ты еще к ней не заходил, то я тебя прямо на этом столе и отшлепаю. Не надейся, что не отшлепаю.

– Заманчиво.

– Я не шучу.

– А я почти.

– Эта девочка от тебя без ума, – сказала Барбара таким тоном, будто по секрету поведала ему неразрешимую загадку вселенной.

Люк невольно улыбнулся.

– Загляну к ней.

– Кто бы сомневался. – Барбара сунула руку в громоздившиеся перед ней кипы бумаги и вытащила оттуда таблицу. – Держи, шестой палате пора на анализы.

– И ты лишишь себя возможности заглянуть в его мечтательные голубые глаза? Я видел, как вы с ним смеялись, Барбара. Сдается мне, кое-кто и сам кое по кому вздыхает.

– Еще слово – и я побью тебя вот этой вот трубкой.

– Ухожу, ухожу!

Люк попятился, выставил вперед руки.

– Ты так и не сказал, с чем хочешь пиццу! – крикнула Барбара ему вслед.

– С чем-нибудь китайским! – откликнулся он, махнув рукой.

Палата номер шесть была одноместной. Люк толкнул дверь и окинул взглядом сидевшего перед ним на постели мужчину средних лет, стройного, атлетически сложенного.

Люк щелкнул ручкой и указал на учебник, который пациент захлопнул и положил себе на колени при его появлении.

– Как поживает португальский, мистер Николлс?

– Лучше, чем поживал норвежский, который я пытался выучить в прошлом году.

– Могу себе представить. Вы сегодня встречались с доктором Саммерхэйсом, как все прошло?

– Это лучше у вас спросить.

Люк подцепил ногой стул на колесиках и подкатил к кровати, чтобы сесть на него.

– У вас вполне неплохие показатели.

– Для человека в очереди на операцию на открытом сердце или для нормального человека?

– Мне нужно вас осмотреть, вы не против?

– Пожалуйста.

На