Преданное доверие, или Обитатели заброшенного замка - Екатерина Стрелецкая

Длиннопалый осторожно уложил меня на кровать и аккуратно начал разматывать бинты. Некоторое время я слышала лишь щелчки ножниц и чувствовала, как медленно вытягиваются обрезки ниток. Неприятно, но вполне терпимо. Вытащив последний кусок, Длиннопалый обработал кожу, а затем «заклеил» рубцы смазанной какой-то густой мазью салфеткой.

— Знаю, что просить бесполезно, но всё-таки попытаюсь: Мейрин, сильно не двигайся пока, пожалуйста, и не пытайся сесть. Нужно, чтобы мазь хорошенько впиталась. А я пока схожу на кухню проверить, скоро ли будет готов обед.

И ушёл! Нет, он действительно ушёл! Я с тоской посмотрела на свои записи, сиротливо лежащие на кресле. Мне осталось буквально совсем чуть-чуть, чтобы закончить хронологию и перейти уже к следующему этапу разбора. А там набросать несколько графиков, схем и таблиц…

Глава 16

Тонкости кулинарии

Но в то же время Длиннопалый совершенно прав. Кто знает, как восстановились сосуды после последнего кровотечения, когда я пыталась взять Кайла под контроль и успокоить. Заработать себе кровоизлияние в мозг ох, как не хотелось, поэтому придётся смириться. Прыгать на одной ноге, рискуя свалиться и ещё больше себя переломать, я не решилась. Мне сейчас наоборот нужно было как можно скорее выздороветь. Чем быстрее вернусь «в строй», тем лучше. Особенно в свете последних событий. Кто знает, сколько у меня ещё есть времени до того, как в Совете узнают, что я жива. Конечно, лучше было бы заявить об этом лично, но кто знает…

А всё-таки утро началось относительно неплохо: Кайл дал серьёзную информацию для размышления, а Длиннопалый, наконец-то, снял швы. Ещё бы понять, что с ногой на данный момент… Уже после того, как древянник сказал мне, что перелом плохо срастается, я случайно услышала пару обрывков его разговоров с Энром, что с костью по-прежнему дело обстоит «не очень». Лишиться ноги не хотелось, равно как и сесть в инвалидное кресло. Слишком многое тогда окажется под угрозой, а я сама окажусь совершенно бесполезной. Именно тогда, когда так близка к своей цели…

После мозгового штурма есть хотелось безумно, но, к счастью, вскоре вернулся Длиннопалый с деревянным подносом в руках.

— Забыл спросить: ты грибы ешь?

Я почувствовала, как рот наполняется вязкой слюной, а желудок настойчиво стучится в соседние органы:

— Всё ем! Кушать ужасно хочется!

Длиннопалый улыбнулся:

— В твоём случае это прекрасный признак. Значит, идёшь на поправку.

Древянник сгрузил на стол миску с супом, тарелку с двумя пирожками и чайник, а из-под дна подноса вытащил складные ножки, в результате чего он превратился в столик. Пока Длиннопалый усаживал меня на кровати, в дверь заглянул Кайл:

— Ты на кухне обедать будешь или в столовой?

— Я здесь останусь. Особо есть не хочу, так прихватил с собой небольшой перекус.

— Ну, я тогда тоже здесь останусь. Если не помешаю. Тарку до сих пор где-то носит, Энр опять засел в лаборатории, а одному сидеть скучно.

Стоило упомянуть про луговницу, как она оказалась тут как тут:

— Ой, вот вы где. А я вас ищу-ищу…

Чёрный ураганчик приземлился в кресло, из которого в последний момент Длиннопалый успел убрать мои бумаги. Тарка поправила веночек из мышиного горошка и утащила с тарелки пирожок.

Я посмотрела на стоящую перед собой миску с супом и задумалась, решив обратиться к Длиннопалому:

— Интересно, какой рукой мне теперь есть?

— Можешь правой, но аккуратно.

Медленно перемешав густой ароматный суп, я поднесла ложку ко рту.

— Слушай, а грибы у нас откуда? Вроде не сезон ещё… — поинтересовался Кайл.

— Я собирал. Ещё по осени. А потом засушил. Сегодня размочил и в суп добавил, — Длиннопалый взял оставшийся пирожок с щавелем и откусил половину.

— А, ну тогда ладно, — Кайл снова повернулся к окну и уставился вдаль.

— Ой, и я! И я грибочков добавила. Свеженьких. Красивеньких. А то у вас в воде такие страшненькие да скукоженные плавали…

Кайл переглянулся с Длиннопалым:

— Ты какие красивые грибы знаешь?

— У меня как-то с восприятием прекрасного не очень… Но из сейчас растущих могу назвать лишь лисички. А ещё мухоморы… — древянник с огорчением развёл руками.

Я замерла, так и не донеся ложку до рта.

Кайл с подозрением взглянул на луговницу:

— Тарка, ты, часом, в супчик мухоморов не добавляла?

— Это которые красненькие с белыми пятнышками? Да, красивые… — мечтательно протянула Тарка.

Одно смазанное движение, миска с супом вылетела из моих рук и разбилась вдребезги об стену.

— … но я их не трогала! — закончила свою фразу Тарка и тут же продолжила. — Их же лосики любят? А как я могу оставить лосиков без их любимой вкуснятины? Вот я мухоморчики и не стала трогать.

— Тарка! — хором взвыла я вместе с Длиннопалым и Кайлом.

— Что⁈ — возмущённо захлопала ресницами луговница. — Вы же мне даже договорить не дали!

— Длиннопалый, дай хоть от пирожка откусить. Есть хочется, аж зубы сводит… — попросила я, грустно глядя, как остатки супа стекают по каменной кладке.

Древянник протянул оставшуюся половинку:

— Только он вчерашний…

Я с наслаждением вгрызлась в золотистый бок:

— Да хоть вековой давности! Я бы сейчас даже камни облизала и сгрызла! Кстати, очень вкусная начинка, жаль, больше нет…

— Ну, почему нет. Ещё есть штучек шесть на кухне, — Длиннопалый обернул чайник полотенцем и осторожно начал разливать горячий чай по кружкам.

Тарка радостно подскочила на месте:

— Я принесу, я принесу!

Кайл прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди:

— Ты главное по дороге ничего в пирожки не добавляй, хорошо?

Тарка обиженно надулась:

— Так в них ничего и не добавишь. Они же целые. Разве что дырочку проковырять… Дырочку…Тогда можно будет даже варенья внутрь накапать…

Кайл не выдержал и направился к двери:

— Так, всё. Никаких дырочек. Сам принесу. Они где? На верхней полке?

Получив от древянника утвердительный кивок, он покинул комнату.

Тарка грустно вздохнула и подпёрла кулачками «подбородок»:

— А я так помочь хотела…

Один из огоньков в глазнице Длиннопалого на секунду уменьшился, а затем принял свой обычный размер. Со стороны было похоже, будто он подмигнул мне.

Как бы невзначай древянник обмолвился:

— Кстати, Мейрин, ты сказала, что тебе