Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

Гуров почувствовал, как в воздухе кабинета повисает густая, тяжелая тишина. Даже Крячко замер, перестав ерзать.

— Виктор Семенович Галкин, — произнес Орлов, и имя прозвучало как приговор. — Заместитель министра регионального развития. Член нескольких правительственных комиссий по строительству и ЖКХ. Куратор проекта «Енисей» со стороны государства-заказчика. Именно он лично продвигал «СтройГарант» Игоря Беляева на тендер, оказывая «необходимое содействие». Именно он согласовывал все дополнительные соглашения по увеличению сметной стоимости, обосновывая это «усложнением проектных решений» и «инфляцией». Именно он давал устные и письменные указания подчиненным в министерстве «не затягивать» с приемкой этапов и оплатой. Все финансовые нити, все связи прикрытия, вся административная мощь, которую чувствовал за собой Беляев, — все это исходило или проходило через Галкина. Он не просто покровитель. Он — архитектор и бенефициар.

Гуров слушал, и перед его внутренним взором, окончательно и бесповоротно, сложилась не просто картина преступления, а картина системы. Беляев был лишь исполнителем, «рабочей лошадкой», менеджером на земле. Но мозг, стратег, тот, кто проектировал саму возможность таких хищений и обеспечивал им неуязвимость на самом высоком уровне, — это был Галкин. Заместитель министра. Человек, который по долгу службы, по присяге должен был стоять на страже государственных интересов, предотвращать подобные махинации, а вместо этого стал их главным организатором и бенефициаром. Война, которую они с Крячко начали, расследуя смерть одного инженера, только теперь обрела своего истинного, главного противника. И этот противник находился не в подворотне с монтировкой, не в кабинете директора фирмы, а в кабинете с ковровой дорожкой, портретами на стенах и доступом к рычагам власти, о которых обычные следователи могли только догадываться.

— У тебя есть сутки, Лев, — голос Орлова, жесткий и бескомпромиссный, вернул его к реальности. — Ровно двадцать четыре часа с этого момента, чтобы получить от Беляева железобетонные, неоспоримые, пригодные для оглашения в любом кабинете доказательства его прямой причастности если не к убийству (это вряд ли), то к организации давления на Корнеева, к финансированию схемы хищения и к организации инсценировки обрушения. Показания, аудио, что угодно. Доказательства, которые будут работать даже против лобового давления со стороны Галкина и его команды. Если через сутки таких доказательств не будет — дело по убийству Корнеева будет формально раскрыто «по горячим следам» (у них уже готов «стрелочник» из числа гастарбайтеров), а материалы по хищению будут переданы в другую, «специально созданную» следственную группу, где благополучно потонут. А ты и Крячко — отстранены от расследования «в связи с переходом на другую работу» или «для проведения служебной проверки». Это не мое решение. Это ультиматум, который мне только что озвучили по закрытому каналу. Счет пошел.

Гуров медленно поднялся с кресла. Его лицо, обычно такое сдержанное, было спокойным, почти бесстрастным, но в глазах горел холодный, стальной огонь.

— Понял, Петр Николаевич. Сутки. Будет сделано.

— И, Лев… — Орлов тоже встал, обходя стол. Он положил руку на плечо Гурова, необычный для него жест. — Слушай сюда. Будь осторожен так, как никогда не был. Если Галкин через свои каналы почует реальную, непосредственную угрозу своему статусу и свободе, он будет действовать уже не через бумаги и телефонные звонки. Он уже похитил одну женщину, чтобы заткнуть рот свидетелю. Не остановится перед тем, чтобы устранить и свидетелей, и тех, кто эти свидетельства собирает. Вы с Крячко теперь — не просто оперативники. Вы — мишени. Действуйте соответственно.

Гуров вышел из кабинета Орлова, чувствуя на плечах тяжелый, холодный груз ответственности и осознанной опасности. Цель теперь имела не только фамилию, но и должность, и силу. Заместитель министра. Куратор. Вершина пищевой цепочки в этой системе. Но чтобы добраться до этой вершины, нужно было сначала взять Беляева — звено, связывающее преступление с властью. И на это оставались одни земные сутки.

Он выдохнул и взглянул на Крячко, который испытывал аналогичные эмоции.

— Что делаем, Лева? — спросил тот. — Времени мало. Конечная цель — Виктор Семенович Галкин, заместитель министра. Архитектор. Но мы его не достанем.

— Пока не достанем, Стас. Ключ к нему — Беляев. У нас ровно 24 часа, чтобы вырвать у Беляева такие показания или получить такие доказательства его связи с Галкиным и с убийством, которые не смогут похоронить даже на самом верху. Официальный вызов на допрос в качестве подозреваемого уйдет в его офис в течение часа. Готовься к допросу как к штурму. Изучи его досье вдоль и поперек. И… будь готов ко всему. Орлов только что четко дал понять: если они почувствуют, что мы подбираемся к горлу, они перейдут от угроз к прямой ликвидации угрозы. Мы входим в самое опасное поле.

Глава 8

Рассвет застал их за распечатками, покрытыми разноцветными маркерными пометками. Слабый утренний свет, пробивавшийся сквозь пыльное окно кабинета, выхватывал из полумрака стопки бумаг, пустые стаканы от вчерашнего кофе и пепельницу, переполненную окурками. Крячко, не спавший, судя по красным глазам и землистому цвету лица, всю ночь, водил пальцем по столбцам имен и цифр, время от времени что-то бормоча себе под нос и делая новые пометки на полях. Гуров сидел напротив, склонившись над финальным отчетом Подберезкина, где технические термины были обведены и связаны стрелками с финансовыми выкладками из вчерашней сводки. Головоломка, сложившаяся накануне, теперь требовала одного — назвать центральную фигуру, того, кто стоял за всей этой отлаженной механикой лжи. В воздухе висела тишина, нарушаемая только шелестом бумаг и гулом старого системного блока.

— Вот он, Лев, — голос Крячко прозвучал хрипло, но твердо. Он постучал согнутым ногтем по одной строчке в распечатке. — Самая дальняя фирма-прокладка в цепочке, ООО «Северный поток». Зарегистрирована в Иваново, юридический адрес — квартира в хрущевке. Через нее шли откаты не только по «Енисею», но и по трем другим госзаказам, не связанным со строительством. Ремонт дорог, поставка медоборудования в регион, закупка учебников. Универсальный сливной бачок. И смотри, кто значится конечным выгодоприобретателем по документам, которые мой «обиженный» бухгалтер из «СтройГаранта» припас на черный день. Не Беляев. Даже не тот бухгалтер из Крылатского, который водил эти суммы по счетам.

Гуров взял распечатку. Бумага была теплой от принтера. Среди сканов документов, выполненных явно на дешевом МФУ, был протокол решения общего собрания участников ООО «Северный поток», датированный годовой давностью. В графе «Присутствовали» стояла одна-единственная фамилия — Галкин Виктор Семенович. И ниже, уже в тексте решения, сухим канцелярским языком: «…назначить Галкина В. С. единоличным исполнительным органом (Генеральным директором) с правом первой подписи финансовых документов и распоряжения всеми активами Общества…» Подпись, печать.

— Это он, —