Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Мы с Нестором закончили обед, а когда Исабель снова появилась, уже пришли в класс заниматься. Губы у нее были раздраженно сжаты, рука в кармане.

– Отведи мальчишку в его комнату, – приказала она.

Я повиновалась. Она ждала меня в коридоре. Когда я вышла из комнаты и закрыла дверь, она задвинула засов.

Мы вернулись в столовую, и она приказала:

– Жди здесь.

Из-за внезапной перемены распорядка дня обед у меня в животе перевернулся.

Когда она ушла, я выглянула в переднее окно и увидела, как прибыли мордовороты.

Они поднялись на второй этаж, Исабель явно злилась, а у Лазло в руках опять была спортивная сумка. Я закрыла рукой рот, чтобы не закричать, но думать могла только о том, что было в предыдущей сумке. Неужели и в этой тоже ребенок?

– Не смотри на меня так, – буркнул Лазло Исабель. – Нам позвонили в то же время, что и тебе. Мы приехали прямо из аэропорта.

Я никогда не слышала, чтобы раньше они упоминали аэропорт, но это было логично. Вряд ли мордовороты везли Нестора на машине от самого Каракаса в этот холодный северный край, где бы он ни находился, а вертолеты наверняка так далеко не летают.

– А меня наконец с ней познакомят? – поинтересовался Густав, уставившись на меня.

– Нет, – отрезала Исабель.

– Это Беатрис, – сообщил Лазло. – Она из Канзаса.

Исабель провела нас по коридору в комнату за спальней Нестора. Лазло шагал следом со спортивной сумкой. Я шла за ним, глядя на его ношу. Густав топал позади меня и воспользовался этим, чтобы ущипнуть меня за зад. Я чуть не выпрыгнула из кожи, и непроизвольный звук, вырвавшийся у меня, был чем-то средним между криком ужаса и визгом. Достаточно громким, чтобы Исабель остановилась и недовольно оглянулась на нас. Не знаю, что я сделала бы в реальной жизни, если бы незнакомец вот так меня ущипнул. Однако в той ситуации, видя очертания пистолета под курткой у Густава, я ничего не осмелилась предпринять.

– И что ты с ней сделала, Бритни? Она какая-то припадочная, – оскалился он.

– Оставь ее. И прекрати вести себя как кобель.

На мгновение я испытала облегчение, пока Исабель не зыркнула на меня, держа руку в кармане.

– А ты перестань вести себя как цаца.

И она снова пошла по коридору, а мы следом за ней. В третьей спальне Лазло поставил сумку на пол и наклонился, чтобы открыть ее.

– Ты свое дело сделал. Пора на выход. – Исабель оттолкнула его руку.

Я еще не видела, чтобы кто-то из них прикасался к другим.

Лазло мгновение поколебался и вышел из комнаты. Я хотела, чтобы он поскорее убрался и можно было открыть сумку.

– Наслаждайся своим новым проектом, – сказала Исабель.

– Нормальные люди не суют детей в сумки. – Когда я закончила фразу, она уже ушла.

Лежащая внутри девочка была совсем маленькой, годика два, с кудрявыми темными волосами и неправдоподобно длинными ресницами. Она была в грязном розовом комбинезончике и казалась мертвой. Я не могла даже уловить ее дыхание. Уже плача, я собралась с силами и проверила пульс у нее на шее.

Жива. Она была жива, но пострадала еще сильнее, чем Нестор. Неужели они вообще не приняли во внимание, что она совсем крошка?

Как и Нестор, она описалась, и комбинезон весь промок. Поскольку малышка была без сознания, я обтерла ее теплой влажной салфеткой. Чистой одежды для нее не подготовили, поэтому я натянула на нее свою футболку и отнесла к себе в комнату. На бедрах у девочки виднелись следы от уколов. Такие же, как и у Нестора. Подгузника на ней не было, но я уложила ее в кровать, на всякий случай подсунув свернутое полотенце. Когда я вышла в коридор, чтобы бросить ее комбинезон в стирку, Нестор окликнул меня:

– Беатрис, это ты? Что случилось?

– Все в порядке. У нас появился новый друг.

Я отперла его дверь, и пустота на лице мальчика сменилась любопытством, что хоть как-то утешало.

Второй этаж был и его зоной, поэтому я отвела Нестора посмотреть на спящую малышку. Я снова проверила у нее пульс. Она была жива, но я боялась, что однажды Лазло доставит в спортивной сумке труп. Мысли об этом так растревожили меня, что я не смогла оставить девочку одну. Нестор чуть не плакал. Я не знала, о чем он думал, глядя на крошку, которую привезли в нашу тюрьму, но явно ничего хорошего.

– Семнадцать минус четыре равно?.. – спросила я.

– Тринадцать.

– Правильно. Семнадцать умножить на четыре?

– М-м… Шестьдесят четыре.

– Почти. Иди принеси задачник, и мы проведем урок здесь.

Остаток дня мы с Нестором сидели за столом в моей комнате и занимались математикой. Девочка проспала до вечера, но вскоре после ужина проснулась. Увидев, что она в незнакомой обстановке и с чужими людьми, она испугалась и принялась громко плакать, пока ее не вырвало.

– Не! Не! Не! – рыдала она, пока я, подавляя рвотный рефлекс, вытирала с ее груди водянистую желтую кашицу. «Не» явно означало «нет». Я догадалась об этом, поскольку девочка шлепала меня по рукам, пытаясь прогнать. Она забилась в угол между моей кроватью и стеллажом, а я перебирала все известные мне языки, из которых знала хотя бы несколько слов. Девочка не ответила ни на один из них.

Слова «Bubo» я не знала, но по тому, как она его произнесла дрогнувшим тоненьким голоском, я догадалась, что это значит «мамочка». Я гадала, где ее мама, но мне невольно вспомнилось, что стало с людьми, сопровождавшими Нестора, когда его похитили. Была ли мама малышки с ней?

Я отослала Нестора в его комнату, чтобы он не видел отчаяния девочки, но знала, что он слышит ее рыдания через стену между нашими спальнями. В конце концов она довела себя до изнеможения. Когда я взяла ее на руки и положила на кровать, она затихла там со стеклянными от утомления глазами и только шептала «Bubo, Bubo, Bubo», пока я тоже не заплакала.

Чего бы ни требовали правила, в ту ночь я оставила девочку у себя, и, когда утром проснулась, ее маленькая ручка стискивала мою рубашку. Она не хотела меня отпускать. Раз ее Bubo рядом не было, я стала ее Bubo. В классной комнате она сидела у меня на коленях, крепко вцепившись мне в рубашку, а мы с Нестором пытались выведать ее имя.

Когда он присел перед ней и сказал:

– Я Нестор. А как тебя зовут? – она лишь внимательно на него смотрела. Мы еще несколько раз повторили наши имена, показывая: Нестор, Беатрис, Нестор, Беатрис, – но, когда