Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

стертое, незапоминающееся лицо, идеальное для преступника[20]. Они поднырнули под крутящиеся лопасти винта и с трудом вытащили из салона вертолета сумку. Она была больше и тяжелее, чем прежние, и бандиты несли ее вместе, держа за края, так что она больше напоминала мешок для трупа. Тот, кто находился внутри, сопротивлялся, пока им не пришлось бросить ношу.

– Думаю, вам лучше разойтись по комнатам, – сказала я детям.

– Но я еще не доел. – Нестор подошел к окну, чтобы посмотреть, из-за чего сыр-бор.

Во дворе Тодд пинал сумку, пока она не перестала шевелиться. Мальчик взглянул на меня и снова уставился в окно на сумку и двух стоящих над ней мужчин.

– Доешь в своей комнате.

Пока Нестор собирал остатки обеда, я взяла на руки Мину. Заперев мальчика в комнате, я понесла Мину в ее спальню, но малышка пронзительно кричала и хваталась за меня, так что пришлось отцеплять ее пальцы от моей руки.

– Извини, солнышко, это ненадолго. Для тебя там опасно. Тебе нужно быть в своей комнате, когда они к нам поднимутся.

То же самое я всегда говорила Нестору. Никогда не попадайся на глаза мордоворотам, если это возможно. Двигайся медленно и не приближайся к Исабель. Следи за рукой, которую она держит в кармане.

Услышав, как мордовороты, матерясь и топая, поднимаются по лестнице, я от страха оттолкнула Мину от двери, не рассчитав силу.

Она покачнулась и чуть не упала, но удержалась на ногах.

– Бити! – закричала девочка (так она меня называла) и ринулась к двери, которую я закрывала. Мне удалось запереть засов прежде, чем распахнулась лестничная дверь. За спиной у меня Мину колотила в дверь маленькими кулачками.

Исабель привела мордоворотов в коридор нашего этажа, где Наполеон бросил свой конец сумки и немедленно усвистал вниз по лестнице. Наверно, это был его Ватерлоо. Тодд тоже разжал руку и снова пнул сумку. Из нее послышался вопль боли.

– Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, – взмолилась я достаточно громко, и Тодд взглянул на меня. Без всякого сочувствия, просто обратив внимание, что я подала голос.

– Открой, – велела мне Исабель, поскольку расстегивать молнии на сумках явно было моей обязанностью.

– Я открываю. Не шевелитесь, пожалуйста. – Я положила руку на сумку туда, где, как мне казалось, находилось плечо пленника, и он успокоился.

Расстегивая молнию, я бы не удивилась, если бы оттуда выпрыгнуло дикое животное.

Однако внутри лежал мальчик-подросток; он вырвался из сумки и, шатаясь, встал на ноги. Босой, в тренировочных штанах и рубашке с пуговицами на воротнике. Спутанные черные волосы всклокочены. Увидев Исабель, он кинулся на нее, хотя руки у него были связаны спереди. Я потянулась к пленнику, намереваясь его остановить, но было уже поздно.

Так же хладнокровно, как проделывала это со мной, Исабель вынула электрошокер и ударила парнишку током. Он застонал и рухнул на пол неуклюжей кучей дергающихся конечностей, как получивший дозу транквилизатора жираф в передаче о живой природе.

– Это было необязательно, – сказала я Исабель, когда Тодд ушел.

– Хочешь составить ему компанию?

Я не ответила, поскольку мне не улыбалось снова испытать на себе действие электрошокера.

Весь день парнишка лежал в коридоре возле моей комнаты. Я сидела рядом с ним и читала, временами поглядывая на него, чтобы убедиться, что он дышит. Мне было очень жаль держать Нестора и Мину взаперти, но я не была уверена, что новый мальчик будет вести себя смирно, когда очнется. Он проснулся с ругательствами на устах, по крайней мере для меня его слова прозвучали как брань. А еще его речь напоминала арабский язык, которого я не знала.

– Ты в безопасности, – сказала я, хотя вообще-то это была неправда. По крайней мере, я не собиралась его пинать и бить электрошокером, так что со мной он был чуть в большей безопасности. – Меня зовут Беатрис. Я здесь няня, но меня тоже держат в плену. Мы все тут заложники. Ты не пострадаешь, если…

– Плавали – знаем, – произнес он вдруг на почти идеальном английском.

– Тебя уже похищали?

– Не пытайся меня запугать.

– Меня не нужно бояться. Я тебя не обижу. Скоро будет ужин, а до того можешь посмотреть свою комнату, отдохнуть или принять душ.

От него немилосердно воняло, будто недельным потом.

– Мою комнату? – Он недоверчиво прищурился, затем поднял руки, чтобы напомнить мне, что они связаны.

Я бы предложила помощь, но я ему не доверяла, и это было взаимно. Когда он встал на ноги, я отвела его в столовую, откуда позвонила Исабель.

– Мне нужно что-то острое, разрезать стяжку у его на руках. Пришлите хотя бы кухонные ножницы, я сразу отправлю их назад.

– Ты еще поблагодаришь меня за то, что я этого не сделаю, – сухо ответила Исабель. Она думала, парень набросится на меня, если дать ему в руки оружие. Может, и так, но мне в это мало верилось. – Я пришлю Эйдена.

Пока мы ждали, я провела парня по этажу. Вот прачечная, вот моя комната, вот непроницаемая дверь на лестницу. Столовая, класс и, в самом конце, его комната и ванная, выложенная розовой и серой плиткой, с сантехникой бордового цвета и серебристыми арлекинами на обоях.

Ухмылка не сходила с лица паренька, но он взял шампунь с крышки унитазного бачка и, кажется, одобрил его. Точно так же он изучил комнату, проверил матрас, совершенно новый, как и у меня в комнате в день моего прибытия. Мальчуган был младше, чем показалось мне на первый взгляд: почти одного роста со мной, щуплый, костлявые запястья торчат из рукавов.

– Как я уже говорила, я Беатрис. А тебя как зовут?

– Эмир Садик ибн Абдулазиз ибн Салман Аль Сауд. Можешь звать меня «ваше высочество».

Я засмеялась, поскольку ситуация выглядела весьма комичной. Мало мне тех безумств, которые уже случились, теперь я должна заботиться о саудовском принце?

В коридоре открылась дверь на лестницу, и я услышала шаги Эйдена.

– Привет, – сказал он, когда я вышла из комнаты. – Говорят, я должен что-то разрезать.

Тон у него был не грубым, но сдержанным. Мы сблизились, почти подружились, пока я не задала неудачный вопрос. Теперь мы вернулись к прежнему статусу: заложница и молодой тюремщик.

– Подойдите сюда, ваше высочество, – позвала я.

Эйден посмотрел на меня, как на чокнутую, но я не отреагировала.

Садик ответил длинной раздраженной тирадой на арабском.

– Вы хотите освободить руки или нет?

Он вышел из комнаты и опасливо приблизился. Эйден что-то ему сказал, из чего я уловила только последние слоги: «моо-ха-ду-бун». Что это значило, я не знала, но язык определенно был арабский, потому что эмир оторопел.

Я бросила Эйдену взгляд, означающий «что