Разящие огни грехов - Гера Фотич

Соня непонимающе переводила взгляд с психолога на своего сына, ожидая, когда же всё прояснится. Но Мария Сергеевна не торопилась с конкретикой и профессионально кружила вокруг причины, заинтересовавшей полицию, задавая косвенные вопросы. Но услышав о своём отце, Соня не сдержалась.

– А при чём здесь папа? – Нервно уставилась на психолога. – Вы объясните мне наконец, что здесь происходит? Сначала моего отца арестовали, теперь сына пытаете! Мазь какую-то выписали! Зачем?

– Мне не хочется вас огорчать, – строго сказала Мария Сергеевна, укоризненно глядя на Соню, – но если бы у вас с Фомой существовало положенное родительское понимание, какое должно быть у матери с сыном, этого бы не произошло! Вы работаете? Как часто видитесь с ребёнком? Он делится с вами своими мыслями и неприятностями, которые происходят у него в жизни?

– Да у нас всё в порядке! – неуверенно возмутилась Соня. – Мы живём в Турции, сын ходит в английскую школу, я работаю. Просто летом там очень жарко, и я привожу сына сюда. Он живёт с дедушкой и бабушкой, – в её глазах мелькнула растущая тревога, она протянула руку и погладила сына по голове, – я приезжаю… как могу.

– Вот именно «как могу», – повторила психолог с акцентом, – а люди с возрастом меняются. Особенно пожилые и старые люди. Они начинают чувствовать свою отчуждённость. Постепенно снижается активность мозга, ухудшается кровообращение. Появляются обратимые и необратимые психические расстройства. На этом фоне могут развиться заболевания, такие как шизофрения и сексуальная девиация. Неужели вы не замечали, как ваш отец мучает внука? Соседский мальчишка знает больше, чем родная мать! – Психолог перевела взгляд на Фому: – Как долго это продолжается?

Тот пожал плечами:

– Каждое лето.

Соня с ужасом посмотрела на сына:

– Просто дедушка хочет, чтобы ты вырос настоящим мужчиной, милый. Он любит тебя!

– Скажите, у вашего отца были в детстве черепно-мозговые травмы? Он рос в полной семье? Его жестоко наказывали родители?

Соня пожала плечами:

– Семья полная была, а о травмах и воспитании он мне не говорил. Он же подводником служил, там вполне мог удариться или…

Психолог замотала головой, прервала:

– Нет! Я имею в виду травмы до тринадцати лет!

Соня в недоумении пожала плечами.

Неожиданно открылась дверь, и в кабинет твёрдым шагом зашёл худощавый сотрудник полиции в форме подполковника. Коротко кивнув сотруднице, он в упор уставился на Соню южным загорелым лицом с большим крючковатым носом. Нахмуренные кустистые брови сошлись на переносице, взгляд черных глаз прожигал. Недовольно засопев, он пошевелил густыми чапаевскими усами:

– Вы мама мальчика?

– Да, – испуганно тихо сообщила Соня.

– Я следователь Арсен Давидович Мамедов. Веду дело Сомова Семёна Петровича, – с лёгким кавказским акцентом сообщил мужчина. – Пойдёмте со мной, мне надо вас допросить. – Затем посмотрел на мальчика, и глаза его резко потеплели, на губах мелькнула добрая улыбка. – Это ты Фома? Не бойся. Посиди немного с психологом, она хорошая женщина! Если что понадобится, скажи ей. А мы будем в кабинете напротив.

Фома молча кивнул.

Соня встала и проследовала за подполковником.

Глава 9

Допросы

– Что вы знаете о своём отце? – начал следователь, как только устроился в чёрном кожаном кресле за рабочим столом, указывая Соне пальцем на место с другой стороны.

Она осторожно присела на потёртую дерматиновую сидушку металлического стула, пожала плечами:

– Он служил подводником, потом развёлся и ушел в отставку, мы переехали в дом родителей на берег озера в этом районе. Папа купил землю и построил несколько туристических коттеджей, сдаёт их в аренду. Женился второй раз, – неожиданно почувствовала, что рассказ её звучит коряво, – вы не думайте, что он постоянно такой строгий с внуком, это он для вида! А на самом деле он очень добрый, яблоки в Детский дом возит и в монастырь, с местным батюшкой дружит, в Бога верит…

– В Бога верит? – зарычал следователь. – Да он же сам чёрт! Что творит мерзавец! Это строгость называется – внука развращать? Понимаете? Он обыкновенный скот! Бедный ребенок. Как вы живёте с этим извергом?..

– Я на лето сына сюда привожу… – попыталась остановить следователя Соня.

– Скидываете мальчика – и несколько месяцев свободны! – продолжил на повышенных тонах следователь. – И вас не заботит, как здесь поживает ребёнок, чем он занимается, какие у него отношения с дедом? Какая же вы мать после этого?..

Соня попыталась оправдаться:

– Так я же с дедушкой оставляю, он мой папа, не чужой человек…

– Да лучше бы чужой был! – прервал её следователь. – Вы знаете, что ваш отец педофил? Внука постоянно насилует!

Соня от неожиданности откинулась на спинку стула, вытаращила глаза, вжала голову в плечи:

– Что вы такое говорите? – залепетала она. Возмущённо вспыхнула: – Я не буду отвечать на ваши вопросы, когда вы моего отца, офицера-подводника, оскорбляете таким подозрением! Мне это неприятно, и это… это просто реальная ложь! Клевета!

– Ложь? – следователь сверкнул глазами из-под насупленных бровей. Достал из папки листок и положил на стол перед Соней. – Читайте!

Та взяла бумагу за уголок и подтянула к себе. Это оказался медицинский акт освидетельствования. Она быстро пробежала его глазами, затем вернулась обратно и начала с самого начала читать медленно, стараясь вникнуть в каждое слово. В конце текста ей показалось, что строчки стали кривиться, в голове появился шум. Изображение поплыло. Увидела, как следователь поднялся из-за стола, а затем перед лицом появился стакан с водой, и она принялась жадно из него пить, слегка придерживая за донышко. Сознание восстановилось. Она снова услышала следователя.

– Не знали об этом? – повысил голос Мамедов. – А может, вы знали и скрываете его преступную деятельность? Тогда вы тоже становитесь соучастником. Вы это понимаете? Неужели за всё время совместной жизни у вас не было даже намёка на болезненное пристрастие вашего отца? Сын вам не жаловался?

Соня молча покрутила головой, тихо произнесла:

– Никогда такого не было. Правда, я последние несколько лет в Турции живу. Ну, с сыном, а на лето привожу его папе и почти не вижу. – Неожиданно она вспомнила вчерашние слёзы Фомы и просьбу забрать его. – Да, иногда он просит меня увезти его с собой, и на днях был очень расстроенным, даже плакал, но просто папа иногда бывает строгим…

– Вот об этом подробней, пожалуйста, – прервал её следователь, – паспорт у вас с собой? Давайте!

Он достал из ящика стола протокол и начал его заполнять. Соня протянула ему российский паспорт. В голове её закружилась встреча с сыном, его слёзы. Всё её существо противилось страшной догадке. «Этого не может быть, этого не может быть» – крутилось у