Черная Бетти - Уолтер Мосли

Строение – домом это сооружение, честно говоря, назвать было нельзя – насчитывало три этажа. Парадный вход украшали мраморные колонны. Сквозь стеклянную стену снаружи виднелась длинная лестница, ведущая на верхние этажи. И холл, выложенный розовым мрамором.

Меня не удивило, что парадную дверь открыла негритянка. У нее была коричневая кожа, но светлого оттенка. Вокруг курносого носа – россыпь веснушек. И, что уж совсем не свойственно чернокожим, вздернутый нос. Я не придал значения ее надменному взгляду, потому что захотел получше ее узнать.

– Привет. – Я надеялся понравиться ей.

– Здравствуйте, – отозвалась симпатичная молодая женщина подчеркнуто равнодушным тоном. Судя по черному платью, это была горничная, но в ее ушах красовались большие яркие серьги, платье было сшито из дорогого ситца, а возможно, даже из шелка. Она могла быть служанкой, но чувствовала себя вполне уверенно.

– Могу ли я переговорить с леди?

– Мисс Кейн не располагает возможностью принимать кого-либо в данный момент. – Она говорила как белая женщина. Трудно поверить, что она всего-навсего служанка. – Если вы желаете что-то сообщить мисс Кейн, я непременно доведу ваше сообщение до ее сведения.

Я подался корпусом вперед и, мотнув головой, коротко сказал:

– Нет.

– Почему же «нет»? – возмутилась она.

– Вы пойдете и скажете леди, что если она желает переговорить со мной по поводу Марлона Иди и чека, который она выписала на его имя, то пусть, несмотря ни на что, спустится ко мне. Мне не обязательно садиться в ее роскошные кресла и вообще ничего от нее не надо. Я подожду здесь, когда она спустится ко мне.

– Вы разговаривали с… с… мистером Иди, – заинтересовалась она вместо того, чтобы поспешить выполнять поручение.

– Это как сказать, – неопределенно отозвался я.

– Как сказать что?

– Вы знаете его?

– Его сестра работала у нас. Недавно она ушла.

– У вас?

– Я имею в виду, здесь, в этом доме. – Она слегка заволновалась.

– Мы говорим о Бетти, правильно?

Глаза горничной просветлели.

– Вы знакомы с Элизабет?

– Могу ли я переговорить с леди?

Ноздри горничной раздувались, глаза расширились. Она явно была хорошенькой женщиной.

– Не могли бы вы ответить на мой вопрос?

– А вы можете?

Моя манера поведения вывела ее из равновесия. Видимо, никто и никогда ей ни в чем не отказывал. Я ей представлялся странным чудовищем. И она вознамерилась либо перерезать мне глотку, либо обуздать меня.

– Ждите здесь, – приказала она. И захлопнула дверь у меня перед носом.

Я прождал минут пять, припоминая тех, кто вот так же захлопывали двери у меня перед носом. Насчитал, по крайней мере, двадцать три человека, пару раз прыснул со смеху, прежде чем дверь наконец отворилась.

На этот раз передо мной предстала действительно белая женщина. Лет за тридцать, щуплая, светловолосая, начинающая седеть блондинка. У нее был такой вид, будто она поглощена воспоминаниями о чем-то далеком и прекрасном, хотя, возможно, и грустном. В целом она показалась мне похожей на романтических, не от мира сего, героинь из романов сестер Бронте.

– Слушаю вас, – произнесла она, обращаясь будто бы к кому-то у меня за спиной.

– Миссис Кейн. – Я заметил у нее на руке золотое кольцо.

– Да, я миссис. Миссис Хоукс.

Мне показалось, или она произнесла эту фамилию с неприязнью.

– Мадам, видимо, произошла какая-то ошибка. Я приехал поговорить с Сарой Кейн.

– Я вас слушаю.

– Это вы?

– Хоукс – моя фамилия по мужу.

К женщине подошел бледный молодой человек хрупкого для мужчины телосложения, с совершенно гладким подбородком.

Между ними явно прослеживалось внешнее сходство.

– Артур. – Дама похлопала по бедру.

Артур подошел ближе, остановившись чуть-чуть позади нее.

– Я мисс Кейн, – объяснила она. – Рональд Хоукс – отец Артура. – Потом, словно спохватившись, добавила: – Он с нами больше не живет.

– Тем не менее он остается моим отцом, – заявил Артур, обращаясь скорее к матери, нежели ко мне.

Постепенно взгляд Сары прояснился и остановился на мне.

– А кто вы, сэр?

– Роулинз, мадам. Давний приятель Марлона Иди.

– Так. – Она одарила меня холодной улыбкой. – Это был брат Элизабет, фактически, ее сводный брат.

– Был?

– Я сказала «был»? В сущности, я не знала его. Он то и дело приезжал к Элизабет. До тех пор, пока мой отец не положил этому конец. – Она опять брезгливо скривила губы.

– Бетти здесь? – спросил я.

– Нет.

Мне показалось, или она хотела сказать что-то еще, но передумала.

– А ваш отец дома?

– О господи, конечно нет. Он умер в субботу две недели назад. – В словах Сары Кейн не чувствовалось горя, она, естественно, не улыбалась, приняв подобающий вид.

На Артуре были белые полотняные брюки и красная рубашка с короткими рукавами. Ремень – плетеный из хлопчатобумажного шнура, на ногах – матерчатые полуботинки зеленого цвета. На его мамаше поверх черных брюк был надет богато вышитый оранжевый шелковый жакет свободного покроя в японском стиле. Она была босая, с ярко-красным педикюром.

Спину мне жгло горячее солнце, а из дома исходила прохлада, подобная ангельскому дуновению. Сатана тоже способен принимать обличье ангела.

Я пытался придумать, как сформулировать следующий вопрос, когда услышал властный, с южным акцентом, нараспев мужской голос:

– Что вам здесь надо, приятель?

И я увидел белого техасца. Высокого, плотного телосложения, в ковбойской шляпе, наждачного типа джинсах и голубой рубашке в клетку. За техасцем шла все та же горничная. Вся команда в сборе!

– Мистер Роулинз приехал переговорить со мной, Кэлвин, – объяснила мисс Кейн.

Я был ей признателен за такое объяснение, но тон здесь явно задавал ковбой.

– Роулинз, – представился я. – Изикиел Роулинз. Я здесь потому, что нашел одну вещь, которую мисс Кейн вручила моему другу.

– И что же это за вещь?

Все ждали моего ответа. Я предпочел бы беседовать с мадам наедине, но теперь это не представлялось возможным.

– Я разыскивал Бетти по просьбе моего друга, но не смог найти. Поэтому отправился к Марлону. Марлона тоже не оказалось дома. Я наведывался к нему еще пару раз и, по-прежнему не застав его, встревожился. Зашел к нему в дом, чтобы узнать, не оставил ли он записку, сообщающую о его местонахождении. Но обнаружил только вот это. – Я вынул чек на пять тысяч долларов. – Он выписан на имя Марлона. Я удивился. Как так, его самого нет, а чек почему-то дома. Я не могу себе представить, чтобы такой бедный человек, как он, забыл дома чек на столь внушительную сумму. – Я секунду помолчал. – Живой Марлон не бросил бы такую кучу денег.

– Он мертв?

– Так вроде бы думает эта дама.

– Я этого не говорила, – пропела она.