Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

отказалась от этого предложения и за свой счет отправилась в двухмесячное турне по Югу и Среднему Западу в надежде, что меня заметят. Но меня ждали только мизерные аудитории в третьесортных забегаловках, и в Филадельфию я вернулась совершенно измочаленной. Год спустя я прочитала в газете, что та самая технологическая компания раздала опционы на акции всем своим сотрудникам и превратила их в миллионеров, включая уборщика.

В двадцать семь лет я приплелась в родной Локсбург, штат Пенсильвания, практически без гроша в кармане, и узнала, что старая карга, которая подкатывалась к моему овдовевшему отцу, склонила его к женитьбе и, едва у него появились признаки болезни Паркинсона, не долго думая отправила его в дом престарелых в Хиллвью. Вскоре она прибрала к рукам все, что когда-то было его и моим. «Никогда не сдавайся!» – писали жизнерадостные романисты, и я не позволила себе долго грустить. Я продолжала идти навстречу мечте и играла почти на всех сценах в радиусе двадцати пяти миль, часто бесплатно, а если учесть бензин и мое время, это значит, что я еще приплачивала за то, чтобы петь для зажравшихся болванов, ливших пиво на пол и оравших посреди песни, которую я целый год сочиняла, впевала и вкладывала в нее всю душу. В промежутках между выступлениями и работой я рассылала свои демозаписи и писала продюсерам, но – в тех редких случаях, когда кто-то до меня снисходил, – они отвечали: «Спасибо, но нет, желаем удачи».

Я вспоминала обо всем этом, пока ехала к обшитому вагонкой домику, который сняла после возвращения в Локсбург: двухкомнатная развалюха на городских задворках. Добравшись до места, посидела в машине на подъездной дорожке перед домом. Разочарований и так хватало, а тут еще облом у «Макси»; значит, дохода никакого, а ведь я по уши в долгах. В прошлом году сломался мой видавший виды пятнадцатилетний «шевроле», и я оказалась перед выбором: заплатить 1900 долларов за восстановление трансмиссии или неизвестно сколько тысяч за новую машину. Я потратила бо́льшую часть сбережений на ремонт, но зимой треснула головка блока цилиндров. После безумных затрат на трансмиссию выбрасывать машину на свалку казалось глупо, и я вбухала в нее еще тысячу.

Когда я запарковалась, «шевроле» вздрогнул, предупреждая меня: очередная плановая поломка не за горами.

* * *

Долго ждать не пришлось.

Утром я проснулась с намерением навестить отца. Заперла входную дверь, вставила ключ в замок зажигания – раздалось жужжание, но двигатель не завелся.

– Бензонасос накрылся, – констатировал, заехав днем, Люк, который называет меня своей девушкой. – Ты ничего не замечала, Лиз? Даже не…

– Давай обойдемся без нравоучений, Люк.

– Это как минимум девятьсот баксов.

В его голосе звучало уныние, возможно, он жалел себя. У Люка не было своей машины, и поломка лишала его возможности в последнюю минуту упросить меня подбросить его на работу – ну пожалуйста, Лиз, – он часто молил меня об этом, чтобы не уволили за очередное опоздание.

– У меня нет таких денег, – простонала я.

– У меня тоже, – сказал он. – Но я знаю кое-кого, кто может тебе подсобить.

Час спустя Люк одолжил пикап и на цепи отбуксировал мою машину к дому в пяти милях от Локсбурга. Дом, не крашенный лет сорок, стоял в конце грунтовой дороги длиной ярдов сто. Оттуда вышел человек-гора с длинной бородой и без двух пальцев на одной руке и остановился, не говоря ни слова. На шее вытатуировано «Кап» заглавными буквами высотой дюйма в четыре, будто он боялся, что кто-то не разглядит.

– Привет, Кап! – сказал Люк. – Вот тачка.

В этих словах прозвучал нервный трепет, какого я раньше у Люка не слышала. От этого мне тоже стало как-то не по себе. В июньскую жару на Капе были джинсы, кожаные рабочие ботинки и темная футболка, от которой даже за двадцать шагов несло кислым потом. Только бы не приближался.

Люк отстегнул буксировочную цепь и открыл капот моего «шевроле».

Кап не потрудился заглянуть внутрь. Просто после паузы сказал:

– Приходи завтра.

– Будет сделано, чувак! – ответил Люк с напускным энтузиазмом, и мы уехали на взятом напрокат пикапе. Обратно Люк ехал гораздо быстрее, чем туда.

* * *

На следующий день Люк снова одолжил пикап, и мы вернулись к Капу. Мужик вышел из дома в той же одежде и с тем же злобным выражением лица. Люк вздрогнул, как и в прошлый раз, в голосе его звучало фальшивое дружелюбие, очевидное всем троим и неприятное по крайней мере одному из нас – мне.

– Привет, привет! Все в порядке, Кап? – спросил Люк.

Последовала долгая пауза:

– Я же сказал, что все будет сделано, так?

– Да, круто! Ты всегда говорил, что ты – человек слова!

– Семь пятьдесят.

– Ты вроде говорил шестьсот?

– Бензопровод тоже сгнил. Бензин мне весь гараж залил. Скажи спасибо, что не беру с тебя за уборку.

– Ой, Кап, извини.

– Короче, я заменил бензопровод. Даже еще для тебя сэкономил, у меня старый нашелся, новый покупать не пришлось. Так что семь пятьдесят.

– Да. Ясно. Но ты сказал, что сейчас можно заплатить только часть, а остальное потом, так?

– Сколько у тебя есть?

На моем счету и так уже висел долг, кредит на единственной карте был превышен. От концертов в «Макси» осталось 40 долларов. Я перерыла весь дом, ища, что бы продать, и единственной стоящей вещью, кроме гитары, оказался коллекционный пятак 1913 года – первая редкая монета, которую купила на свои деньги еще в детстве, когда мы вместе с отцом увлеклись нумизматикой. Все остальное досталось его новой жене, но эту я оставила себе – на удачу. Особой удачи она не принесла, но всегда напоминала о славных временах: я с отцом в его крошечном домашнем кабинете разглядываю монеты, которые он так любил собирать. Продавать монету было очень жалко. Эд, хозяин магазина нумизматики, в те годы часто менялся с отцом монетами и сжалился надо мной. Он купил пятак за 150 долларов – именно столько он и стоил – и пошел мне навстречу, обещал подержать у себя месяц, если я захочу его выкупить. Шансов на это было мало.

– У нас сто девяносто, – сообщил Люк Капу.

Молчание.

– Ну, давай, просить тебя, что ли? – сказал Кап.

Люк шагнул вперед и протянул ему купюры. Я опасалась, что мужик схватит Люка за руку. Люк, должно быть, подумал о том же, потому что быстро отступил назад. Кивнув в сторону моей машины, он спросил:

– Ключи там?

Кап медленно пересчитал деньги, а вопрос Люка так и завис в воздухе. Люк стоял со смущенным видом, но переспросить не решился.