Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

На сеансах с доктором Кимом мы не всегда говорим о той ночи и даже о Джозефе Уизере, но от лекарств, которые я принимаю, и бесед с психиатром мне становится лучше. Хоть и не всегда.

В прошлый раз, когда родные ко мне приезжали, Кендалл сказала, что мистер Довер уволился и уехал. А еще – что Джордин солгала в полиции и в итоге попала в большие неприятности; теперь ей нужно ходить к психологу и постоянно отмечаться у инспектора по условно-досрочному освобождению. Вайолет тоже уехала. Хорошо.

Кендалл обращается со мной как со сломанной куклой. Противно. Иногда даже хочется, чтобы она снова обзывала меня надоедой, как раньше. Сестра очень убивается, что они с Эмери притворялись Уизером. Жаль, что Кендалл пыталась покончить с собой. А иногда мне хочется, чтобы сестра вообще не навещала меня в больнице. Мы больше не знаем, как вести себя друг с другом, поэтому чаще всего ничего не делаем и ни о чем не говорим. Просто сидим молча.

Родители сами сказали мне, что судятся с доктором Гидеон. Они сочли, что она поступила непрофессионально, когда вовремя не предупредила нужных людей, что я общаюсь с человеком, который притворяется Джозефом Уизером. Папа объяснил, что доктор Гидеон допустила преступную халатность, поскольку не сумела меня защитить. Вот уж смешно. В таком случае родителям следует подать в суд и на самих себя.

Мама с папой передали адвокату мою медкарту и копию личного дневника, чтобы их использовали в судебном иске против доктора Гидеон. Надеюсь, родители проиграют. Доктор Гидеон мне нравилась. Думаю, она-то обо мне по-настоящему беспокоилась. Впрочем, кто знает.

Мама говорит, что они с отцом просто пытаются меня защитить. Но если раньше я думала, что родители слишком меня опекают, то ошибалась. Иногда родители могут быть совершенно беспомощными. Как и врачи с медсестрами. Компьютеры-то повсюду. Даже в больницах.

Кен Джаворовски

Куда мы денем тело?

Посвящается Мишель Дипьетро-Джаворовски.

Ты и я, детка – кто бы мог подумать?

Ken Jaworowski

WHAT ABOUT THE BODIES

Copyright

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Карла

Однажды, когда я была еще девочкой, отец взял меня с собой на ипподром. Мама лежала в больнице с очередной кистой яичника, и мой папаша – пьяница, украсивший нам жизнь разве что своим отъездом из города пару лет спустя, – не собирался сидеть дома с детьми или тратить свое драгоценное безработное время на посещение больной жены. Не лучше ли отправиться туда, где скачут лошади и льется дешевое пиво?

Оценив первые три заезда, в четвертом он сделал ставку, отнюдь не на фаворита, а на конягу, внешне ничем не отличавшегося от своих собратьев.

– Почему именно на него? – спросила я.

Отец выпустил струю дыма, подавил отрыжку, потом глянул на меня сверху вниз.

– Победителя всегда видно у стартовых ворот, – сказал он. К его теплому и влажному дыханию примешивался запах ментоловых сигарет и дешевого пива.

Прозвучал гонг, и ворота распахнулись. Выбранная отцом лошадь вылетела вперед, будто ей подожгли хвост, и за весь заезд ни разу не уступила лидерство. Она мчалась, все больше опережая остальных, и отец ревел, даже не замечая, что пиво выплескивается из стакана у него в руке прямо мне на голову. Через десять минут он получил 556 долларов и, полупьяный, отвез нас домой, не пристегиваясь ремнем безопасности. На обратном пути он поделился своей мантрой еще несколько раз и радостно хихикал, полностью уверенный в своей правоте.

Он, конечно, ошибался. По крайней мере, насчет «всегда». Мне сорок пять, и за эти годы я видела всякое: и безнадежных неудачников, которым удавалось перевернуть свою жизнь, и таких, кто рано пришел к успеху, но потом испортил все, до чего смог дотянуться. Но все же в его словах есть немалая доля истины. Для большинства из нас то, кем мы стали, мало отличается от того, кем мы были в начале.

Могу сказать, что уверенно распознать победителя на старте мне довелось лишь однажды.

Мой сын Билли родился желтушным хиляком. Но когда его тощее тельце положили мне на руки, я разразилась радостным смехом, потому что сразу все поняла. Неважно, что за ним стояли поколения разрушенных домов, разбитых носов и незапланированных беременностей. Все это – и многое другое – было неважно.

Поверьте, как только я его увидела, мне сразу все стало ясно.

С тех пор ничто не поколебало эту уверенность. Ни заикание, которое делает его речь бессвязной и приводит к глупым недоразумениям. Ни этот бессердечный городок, который изо всех сил пытался отравить его мечты. Ни обанкротившаяся школьная система с хулиганами, которые издевались над сыном, не давая ему открыть свой шкафчик. Нет. Мой единственный ребенок, чувствительный, но внутренне сильный, терпеливо сносил все невзгоды. А потом, набычившись, прошел сквозь этот строй и в итоге вырвался из Локсбурга, штат Пенсильвания, чего безуспешно добиваются многие, включая меня.

Вчера вечером Билли вернулся домой из Массачусетского технологического института, где осваивает программирование. Он закончил первый курс и задержался еще на месяц в кампусе, где возникла вакансия в компьютерной лаборатории. Получает полную стипендию – боже мой, я практически дрожу, повторяя эти два изумительных слова, а также три великолепных инициала, МТИ, – но при этом редко упускает шанс пополнить сбережения, которые накопил, подрабатывая с двенадцати лет.

Я встретила его с радостью, как и всегда, но в этот раз примешивались и эгоистичные соображения: как-никак, бесплатный помощник. Я переоборудую старый амбар под ресторан, который планирую открыть через четыре месяца, но нипочем не уложусь в срок, даже если назначить торжественное открытие через год. Осенью Билли вернется в МТИ, и к тому времени надо сделать все – от шлифовки деревянных полов у входа до установки вытяжных вентиляторов в кухне. Он уже сделал электронную систему заказов и выставления счетов. Написал программу за полдня. Платный специалист ковырялся бы две недели.

Ресторан – это моя надежда на то, что я смогу изменить свой облик у стартовых ворот, смогу добиться чего-то, чего не добилась к сорока годам. Когда отец бросил нас, мы с мамой скитались по центральной Пенсильвании, она подрабатывала везде, где пригождались ее навыки: мыть полы и заправлять кровати, а также все делать вовремя. Я начала работать официанткой еще в