Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

старших классах, ухаживала за мамой, когда у нее начались проблемы со здоровьем, потом сошлась с парнем, Эриком, которого собиралась бросить, а потом смыться из этого захолустья. Но когда до побега оставалось два дня, тест на беременность показал плюс. А через три месяца сбежал уже сам Эрик. Кажется, ошивается где-то в Огайо. И я так и осталась в Локсбурге.

Все эти годы прошли как во сне: днями трудишься официанткой, вечерами возишь Билли в Харрисбург, на сеансы к логопеду, чтобы не запустить болезнь, – полтора часа в каждую сторону. Самое главное – старалась быть ему другом, ведь друзей у него почти не было.

И вот, когда мне перевалило за сорок, а Билли собрался поступать в колледж, я поняла: уплывает мой последний шанс. Если ничего не менять – останусь здесь навсегда.

Поэтому я оформила кредит, купила амбар с каменными стенами плюс два акра земли, на которых он стоит, и начала строительство. Попутно бросила курить, коротко остриглась и занялась бегом для здоровья. Чем больше я меняла в своей жизни, тем больше менялась сама.

Я преисполнилась решимости стать другой, не той, кем была у стартовых ворот.

* * *

Утром я постучала к Билли, вошла в его спальню и застала его за ноутбуком. Ничего удивительного. Он открыл электронную версию «Локсбург лидер» и читал статью о годовщине со дня исчезновения Дорин Шиппен. Я читала эту же статью в газете, которую вчера мне бросили на подъездную дорожку. Почти все в радиусе пятидесяти миль одержимы этой историей, и «Лидер» не упускает повода подлить масла в огонь и публикует письма от доморощенных детективов-любителей, выдвигающих свои теории. Обычно в них фигурирует бывший кавалер Дорин, который, насколько известно, видел ее последним. Не удивлюсь, если окажется, что Билли проводит собственное расследование. Тайны всегда его занимали. Он вообще человек любознательный. И эта его черта мне нравится.

Дорин ходила в нашу местную школу вместе с Билли и остальными, и на всех старых фотографиях в газете она, кажется, вот-вот комично закатит глаза или ляпнет что-то, желая шокировать фотографа. Дочь матери-одиночки, к тому же часто отсутствовавшей, Дорин исчезла через неделю после окончания школы. Сначала решили, что она просто куда-то уехала, но вскоре всплыли факты, которые свидетельствовали об обратном: скудная сумма на ее банковском счете не изменилась, а все вещи остались у нее в спальне. Согласно записям телефонных разговоров, сделанным в вечер исчезновения, последний звонок был адресован ее бывшему парню, ставшему наркодилером. Но полиция не нашла достаточно улик, чтобы в чем-то его обвинить – кроме нарушения условий досрочного освобождения, за которое его задержали.

– Грустно, – сказала я, глянув через плечо Билли на экран.

– Ч-что-нибудь слышно о д-деле? – спросил он.

– Прочти статью, – предложила я.

– Уже прочел, – сказал он. – М-может, ходят какие-то с-слухи?

– Вроде бы нет, – сказала я. – Смотри, чтобы тебя это не затянуло. У тебя своих забот хватает, учеба и так далее. И мне нужна твоя помощь. Вставай. Едем в амбар.

Мы приехали раньше обычного, и Нестор уже ждал на месте, попивая немыслимую кофейную бурду, купленную в долларовом магазине и заваренную в грязном кофейнике. Я наняла Нестора за довольно большую для меня сумму, на доллар выше минимальной зарплаты, наличными и без оформления. Он работает почти вдвое больше, чем я ему плачу, мол, рад быть занятым, потому что уже пять лет как на пенсии. Думаю, ему просто хочется смыться от жены, по поводу которой он не упускает случая поворчать.

В этот день планировалось закончить отделку столешниц в открытой кухне, где гости будут видеть языки пламени вокруг сковородок из нержавеющей стали и исходить слюной от шипения жарящегося мяса. По крайней мере, я на это надеялась.

– Привет, Карла. Привет, Билли, – воскликнул Нестор. Билли в знак приветствия поднял растопыренную ладонь – если фразу можно заменить жестом, им он и ограничивается. Мы приступили к работе и вошли в ритм, переговариваясь жестами и ворчанием – нашей азбукой Морзе, которая сводит к минимуму разговоры и оставляет больше времени для работы. Через два часа Билли остановился, будто с другого конца комнаты к нему прилетела неожиданная идея. Он задумался, внимательно оглядел помещение.

– Мам? Откуда у тебя деньги на все это?

– Я думала, ты знаешь. Помимо кредита и сбережений, я заложила дом.

– Зачем?

– Чтобы получить деньги.

– А если это не… понимаешь? Ч-что с-случится с нашим домом?

– Билли, все будет хорошо.

Я хотела этим и ограничиться, но долго сдерживаемая правда вырвалась наружу. Не сдержавшись, я выпалила:

– Мне сорок пять. Если не сделаю этого сейчас, то закончу жизнь очередной провинциальной неудачницей.

– Ты не провинциальная н-неудачница.

– Знаю, что ты так считаешь. И люблю тебя за это. Но…

Так хотелось, чтобы он, или хоть кто-нибудь, понял, каково мне. Понял, как тоскливо бывает порой, когда я думаю обо всем, чего так и не сделала, а это относится почти ко всему, потому что достижения мои близки к нулю. Ни путешествий. Ни денег. Ни образования. Думала рассказать ему о том, как в детстве по глупости считала себя особенной, мол, если не смогу покорить весь мир, то хотя бы добьюсь достойной ничьей. Когда вспоминаю планы, идеи и энергию, какими когда-то обладала, мне становится не по себе – вон как все обернулось. И меня охватывает меланхолия и накатывает депрессия, которая может длиться несколько дней.

Но разве можно по-настоящему, глубоко понять чужую жизнь? Все нюансы, воспоминания, секреты и мечты, накопленные за секунды, минуты, часы, дни, месяцы и годы?

Поэтому я сказала:

– Билли, я просто не хочу умереть официанткой, у которой не хватило духа рискнуть.

Он помолчал, обдумывая мои слова, потом натянуто улыбнулся и кивнул. Мы молча вернулись к работе.

Через десять часов мы закончили все дела, за одним исключением – это потом, когда появится нужный инструмент. И еще одну штуку надо заменить – сделаем, когда привезут новую. Нестор составил список дел, не столько сократив его, сколько расширив. Потом мы втроем закончили день, как и начали – вскинув вверх руки и вместо доброго утра пожелав друг другу спокойной ночи. Нестор сказал, что задержится кое-что доделать, а потом все запрет. Еще одна отговорка, лишь бы подальше от жены.

Дома я приготовила лингвини с песто, помидорами и сыром – блюдо, которое планирую подавать в ресторане. От щелчка конфорки до подачи на стол – четырнадцать минут. Конечно, пасту и песто я сделала еще вчера, и они ждали своего часа в холодильнике. Тем не менее. Нельзя сказать, что ждать пришлось долго, да и результат