Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

настороженным взглядом, сильными загорелыми руками, еще сохранившая остатки былой красоты. С быстрой походкой и мечтами о будущем, проглядывавшими в ее улыбке и глазах. Она все еще хорошо выглядела.

Эрика приготовила ему кофе, даже не спросив, не хочет ли он чая.

«Такие мы и есть, настоящие норландцы», — подумал Юханссон, и что-то шевельнулось у него в душе.

— Сахар или молоко? — спросила она.

— Черный будет нормально, — ответил Юханссон.

— О чем ты хотел поговорить? — поинтересовалась она.

— Давай начнем с самого начала. Когда ты приступила к работе у Маргареты Сагерлиед.

Это было весной 1983 года. Гражданский муж бросил ее ради более молодой женщины, работавшей вместе с ней в больнице в Худдинге. На одиннадцать лет младше ее, имевшей собственного ребенка и еще одного от ее мужа. Все это она просчитала сама, даже не спрашивая его, тем самым избежав необходимости выслушивать его ложь, сталкиваться с приступами его злости и заставлять его мучиться угрызениями совести.

Ее шеф в Худдинге организовал всю практическую сторону дела. Главный врач, любитель оперы, состоятельный, не зависящий от своей высокой зарплаты, подобно всем другим выходцам из богатых семей. Квартиру на острове Лилла Эссинген устроил он. Дом принадлежал его хорошему другу. Ее освободили от квартплаты при условии, что она раз в неделю будет убирать коридоры и лестницы и в случае необходимости менять перегоревшие лампочки. Новую работу в больнице Святого Георгия она получила уже спустя день и тоже через него. Он просто позвонил одному другу и коллеге. То же касалось и места у Сагерлиед, у которой он и его супруга числились в близких друзьях.

— Тебя, конечно, интересует, спала ли я с ним, — сказала Эрика Бреннстрём.

— Нет, — ответил Юханссон. — А ты спала?

— Не спала. Он просто оказался хорошим человеком. Из тех, кто не терпит всех других мужиков, не похожих на него. Вдобавок он был в два раза старше меня.

«Какое это имеет отношение к делу?» — подумал Юханссон, жена которого была на двадцать лет младше его.

— Что ты делала у Сагерлиед?

— Убирала, мыла посуду, стирала, занималась домом и садом. Готовила еду. Помогала, когда она принимала у себя гостей.

— Какой она была в качестве хозяйки?

— Недоброй, — призналась Эрика Бреннстрём. — Добротой она действительно не отличалась, но слишком любила себя. Будь у меня возможность постоянно сидеть и слушать ее истории, я наверняка смогла бы стать для нее компаньонкой и мне не пришлось бы стирать и убирать.

— Требовательной?

— С ней следовало вести себя осторожно, соглашаться во всем, а потом делать, как ты задумал с самого начала.

— Злой?

— Нет. Эгоцентричной, но никак не злой. Могла стать требовательной, если подойти к ней не с той стороны. Хотела казаться утонченней, чем была на самом деле. Детей не имела. Кстати, она часто говорила об этом. Сетовала, что карьера помешала ей обзавестись ребенком. Жалела, что вышла замуж слишком поздно за человека значительно старше ее.

— А твои собственные дети? — спросил Юханссон. — Она встречалась с ними?

— О да, множество раз. Во всех тех случаях, когда кто-то из них кашлял или сопливил и не мог находиться в детском саду. По выходным или вечерами, когда я помогала ей с чем-то, мы даже оставались спать у нее. У тебя самого есть дети?

— Да, — ответил Юханссон.

— Ну, тогда ты знаешь, что значит иметь маленьких детей.

— Приблизительно представляю, — сказал Юханссон.

— Могу в это поверить, — заметила Эрика Бреннстрём. Она улыбнулась еле заметно и машинально помешала свой кофе.

— Как все происходило, когда ты приводила с собой детей? С Сагерлиед, я имею в виду?

— Просто замечательно. Они боготворили тетю Маргарету. Играли на пианино и пели, разыгрывали театральные представления, наряжались по-всякому. Мне даже приходилось их сдерживать. Она баловала детей. Делала им слишком дорогие подарки. Брала с собой в универмаг под Рождество, и когда у них был день рождения, и так далее.

— А твой гражданский муж? — спросил Юханссон и поправился: — Бывший муж. Он встречался с Сагерлиед?

«А сейчас Эрика насторожилась», — подумал он.

— Нет, никогда, хотя я понимаю, почему ты спрашиваешь.

— О чем ты? Что понимаешь?

— Ты ведь полицейский и все знаешь о нем. Признайся, это ведь из-за него ты сидишь сейчас здесь?

— Пожалуй что нет, — сказал Юханссон. — Я как раз собирался перейти к Жасмин, но, поскольку тебе понятен мой интерес к твоему мужу, ты, наверное, хотела бы поговорить о нем.

— Да, мне действительно нечего скрывать. Томми был безалаберным. Он слишком много пил. Даже в то время, когда мы только встретились и ему исполнилось всего восемнадцать. Я, деревенская девчонка, стала легкой добычей, даже будучи на несколько лет старше его.

— Он пил слишком много?

— Даже чересчур, и очень любил женщин. Я почти не сомневаюсь, что у него постоянно имелись подружки, когда он жил со мной. Постепенно у него возникли реальные проблемы с алкоголем, и тогда я забрала девочек и ушла.

— Он никогда не делал попыток восстановить отношения с тобой?

— Нет, в первые годы почти не давал о себе знать. Я несколько раз разговаривала с ним по телефону об алиментах, но безрезультатно. Пришлось обратиться к адвокату, и я получила пособие как мать-одиночка. Больше не понадобилось звонить и вести пустые разговоры, и слава богу. Он был безалаберным, пил слишком много, как я говорила, но не злым человеком. Само собой, мне известно обо всех неприятностях, в которые он попадал. Я знаю, что он даже сидел в тюрьме. Из-за какой-то кражи у него на работе.

— А как же дочери? Он не хотел поддерживать с ними контакт?

— Когда моя преемница, я обычно называю ее таким образом, попросила его исчезнуть, он стал появляться на нашем небосводе. Но так ничего и не получилось. Он обещал все что угодно, однако ни разу не сдержал слова. Все обернулось массой разочарований и слез для двух маленьких девочек. Когда они подросли, попытались связаться с ним, но, естественно, впустую. Я думаю, ни одна из них ни разу не встречалась с ним за последние десять лет. Томми был ребенком. Ребенком, который пил. Он так и не повзрослел.

— Когда ты виделась с ним в последний раз?

— Только однажды после того, как ушла от него в восемьдесят третьем. Несколько лет спустя. Он пришел ко мне на работу, в больницу Святого Георгия. Хотел занять денег. И получил их. Речь шла о нескольких сотнях. Естественно, он их так и не вернул.

— А у адвоката вы не контактировали? Или через социальные службы?

— Пожалуй, полдюжины раз за все