Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

моей девственности и за то, что еще одна девушка может не бояться вампиров по ночам. Немыслимый пунш и сигарета. Ну и способ отметить важное событие! Я все время ходила в туалет, — думаю, Кортни своим огромным членом порвал мне мочевой пузырь, — чтобы проверить сообщения, а выходила с напускной улыбкой во весь рот, стараясь скрыть разочарование пустым почтовым ящиком.

Теперь, когда я протрезвела, вкус у табака ужасный, и я не вдыхаю. Вдыхают только Джоди и Лиззи. А он курит? Я не спрашивала. Добавляю этот вопрос в виртуальный список того, что я хочу узнать про него. Если только он и дальше будет присылать мне письма. Был ли у него секс прошлой ночью? Думал ли он обо мне?

— Я приму душ перед уходом, — говорю я, чувствуя, как ветерок возвращает мне в лицо дым, который я выдыхаю. — Если моя мать учует запах табака, ух, начнет икру метать!

— Ты ей скажи, что тут была моя мать и она курила.

— Да не стоит все это такой суеты. Ты же знаешь, какая она. Иногда просто забывает, что я расту.

Остальные уже ушли. Андж нужно было успеть на какой-то семейный ланч, и мама Лиззи забрала ее полчаса назад. Она и меня предлагала подвезти, но я еще не могу смотреть в глаза матери. Она захочет поговорить, будет спрашивать, как прошел вечер, и мне нужно придумать что-нибудь, чтобы ее ублажить, или нестись сломя голову в свою комнату и спрятаться с головой под одеялом, это единственное, что мне по-настоящему хочется сделать. Мама меня выводит из себя, а когда я выхожу из себя, она обижается. Ну и в любом случае еще нет половины одиннадцатого. Если бы Анджеле не нужно было вставать, мы бы все еще дрыхли.

— Она никогда не курила? — спрашивает Джоди.

— Не-а. Она и не пьет почти. И в моем возрасте она, наверно, была полным лузером.

Я чувствую, что совершаю предательство, но так я самой себе кажусь круче, хотя на самом деле я мышка в нашей группе, к тому же самая заурядная. Может, это меня и беспокоит. Наверное, мы с мамой слишком похожи. Обе до жути средненькие.

— По крайней мере, она у тебя есть. — Джоди не смотрит на меня, ее взгляд устремлен в сад. Она кидает окурок на дорожку. Кивает мне — делай, мол, то же самое. — Уберу потом.

Джоди наливает огромные кружки кофе с молоком, и мы располагаемся в креслах в гостиной. Ее дом имеет образцовый вид — красиво, но безлично. Меня это каждый раз удивляет.

— Не знаю, почему мы переехали сюда, — произносит Джоди, сворачивая свое миниатюрное тело на кресле. — В нашем прежнем доме было очень неплохо, но мама теперь все время в Париже. Прилетает домой раз в месяц, переночует, если мне повезет. Уверена, она просто проверяет, не разрушила ли я тут что-нибудь. Ей вообще не нужно было покупать дом.

Такая жизнь мне кажется раем, но тут я вижу лицо Джоди, и выражение на нем совсем не такое радостное, как я представляла.

— Знаешь, я так и не видела ее нового мужчину. — Джоди делает паузу. — Она, по крайней мере, бывала дома на выходных, а теперь и это бросила. Ей явно нужно оставаться во Франции, чтобы видеть его. Не дай бог, она захочет видеть меня. Не сказать, что я хочу, чтобы она жила здесь, нет, просто я хочу, чтобы она этого хотела, если ты меня понимаешь.

Джоди только передо мной так вот раскрывает душу. Мы немножко в стороне от остальных. Она старше, а я с недавних пор тоже стала чувствовать себя старше. Из-за него.

— Правда, мама всегда была какая-то не такая, — продолжает Джоди. — Меня для нее словно и нет. Я как бы и не человек вовсе. Кошечка или собачка, может. Она следит, чтобы у меня было все, что нужно, но на этом дело и заканчивается. Не могу сказать, что я ее хорошо знаю. Она была совсем молоденькой, когда меня родила, я тебе говорила? Я годами не жила с ней, пока мне не стукнуло восемь. Она платила кому-то, чтобы присматривали за мной, как это тебе? И все время была в отъезде — путешествовала или работала. Или и то и другое.

— А как часто ты видишь отца? — Я знаю, ее отец где-то далеко, и больше ничего. Мы, «Великолепная четверка», говорим главным образом о плавании, шмотках, музыке, сексе, пьянке, перемываем другим косточки.

— Я с ним не встречаюсь, — отвечает Джоди. — Он ушел, когда я родилась. Мать показывала мне как-то раз фотографию, чтобы я знала, как он выглядит, но, знаешь, я даже не уверена, что это был он.

Мы сблизились за последние недели, но я вдруг чувствую, что теперь между нами образовалась настоящая, крепкая связь. Другие не могут иметь к этому отношение.

— Мне все равно, кто мой отец, — говорю я. — Вот абсолютно, ни чуточки не волнует. — Я делаю паузу. — Не так давно кто-то в школе сказал, что, может, он был насильником. Ну, ты понимаешь, изнасиловал мою мать, а она не стала делать аборт. И поэтому у нее никогда не было ни бойфренда, никого.

— Вау! — Глаза у Джоди становятся как тарелки. — Вот уж срань так срань!

— Да. Я что говорю — я в это не верю, но это единственный случай, когда мне захотелось узнать, кем он был. И все остальное. Трудно скучать по призраку. У меня даже фотографии его нет.

— Ты говорила матери про изнасилование?

— Да. Она пришла в ужас. Суетилась вокруг меня, разубеждала. — Я смеюсь. — Представляешь, какая фигня: тебя разубеждают в том, что твой отец был просто каким-то хмырем, который выпил лишнего и оттрахал твою мать где-то на задворках паба. — Вижу ее лицо и добавляю: — Я преувеличиваю. Это случилось не на задворках паба, но мама говорит, что это произошло по пьяни — роман на одну ночь.

— По крайней мере, она не сможет пенять тебе за какие-нибудь дела, связанные с сексом.

Я снова смеюсь, но при этом думаю о прошлой ночи. Мой первый секс. Единственный секс, какой у меня был. Говно, а не секс. Не могу себе представить, чтобы у меня случился роман на одну ночь.

— Я ей еще не говорила про Кортни.

— Ты теперь с ним по-настоящему?

— Он хочет. — Я смотрю на мой остывающий кофе. — А я не уверена.

— Я думала, ты по нему с ума сходишь. Ты это из-за секса? В первый раз всегда плохо, так что ты его строго