Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Рид. Помнишь, когда мы вкатили гроб в стену? Спереди положили пластину и накрепко ее прикрутили. И сам гроб запечатан. После этого мы по закону не имеем права его открывать. Нужно разрешение суда…

Как только она начала говорить, я понял, что она скажет «нет». По голосу слышно – человек начинает вежливо и мягко, потому что хочет сказать то, что тебе неприятно. Миссис Ломбард протянула руку, положить ее мне на плечо, но я отодвинулся – не хотел, чтобы меня трогали.

– Идем в дом, Рид. Я дам тебе что-нибудь попить.

– Я не люблю заходить в чужой дом.

– Но это же еще и наша контора. Представь, что ты пришел ко мне на работу.

– Вы здесь живете?

– Да.

– Значит, это ваш дом, значит, мои слова остаются в силе.

Я был рад, что ввернул это выражение: «остаются в силе». Хорошее выражение.

Она чуть посмеялась, хотя я видел, что она старается сдержать улыбку, а потом сказала:

– Ладно. Посидим здесь.

Она села на верхнюю ступеньку крыльца, похлопала по месту рядом с собой, и я сел туда.

– Как себя чувствуешь? – спросила она.

– Не очень хорошо.

– Глупый вопрос. Конечно, не очень. Я имела в виду… ох, сама не знаю, что имела в виду. Столько лет этим занимаюсь, могла бы лучше в таких делах разбираться, верно?

Я ничего не ответил.

– Давай так, Рид: возьмем Мисс Молли и положим ее в склеп. Тогда она будет рядом с мамой.

– Нет, – возразил я. – Я хочу не этого. И мама хотела не этого.

Мы долго так просидели. Я немного покачивался, чтобы чувствовать себя лучше.

Миссис Ломбард было примерно столько лет, сколько маме, но она была гораздо худее, и волосы у нее седые, а у мамы – каштановые. И мама была толстой. В этом слове ничего плохого нет, мама сама так о себе говорила.

Миссис Ломбард сказала:

– Рид. Может быть, ты хочешь сделать это, потому что…

– Хотите спросить, чувствую ли я себя виноватым. Меня Грег так и спросил. Знаю, люди иногда не говорят, почему и зачем хотят то-то сделать. Но иногда говорят как есть. Мама попросила меня сделать это, и я обещал.

– Я тебе верю, – сказала миссис Ломбард. – Но скажи: тебе кто-нибудь говорил что-то… недоброе? О том, что случилось с твоей мамой?

Я промолчал.

– Это был несчастный случай, Рид. Ты это понимаешь?

Я понимал. Поэтому кивнул головой.

– Хорошо. Не забывай об этом. Всякое бывает. И получается, что никто не виноват…

Она остановилась. Подыскивала слова.

– Не знаю, что тебе сказать. Плохой из меня собеседник.

– Хороший, – возразил я, и так и было, иначе бы не говорил. У нее в голосе слышались заботливые нотки. Хороший собеседник – это не только тот, кто умеет найти нужные слова.

Мы сидели на ступеньках. Я смотрел вниз, на землю. Потом поднял голову: миссис Ломбард смотрела на улицу, но застывшим взглядом, то есть смотрит куда-то, но видит совсем другое. И думает о чем-то другом.

– Однажды у меня был такой же маленький мальчик, как ты. Слышал про это?

– Я не маленький мальчик.

– Да. Конечно. Я имела в виду… У меня был маленький мальчик примерно в то время, когда у твоей мамы появился ты. С разницей примерно в полгода. Вы с ним были очень похожи. Его звали Тимоти. У него тоже был вихор и волосы сзади торчали, очень симпатично.

Я ничего не сказал. Подумал, наверное, случилось что-то плохое, а я слушать и думать про плохое не люблю. И я не хотел слушать, что миссис Ломбард говорила о Тимоти. Как не хотел слышать, когда мистер Гудноу, менеджер в супермаркете, однажды рассказал, что ударил свою дочь-подростка по лицу, а потом ужасно переживал из-за этого и не знал, что на него нашло, или когда миссис Саффлаус, заместитель директора школы, говорила мне, мол, ей кажется, что у ее мужа есть другая женщина. Люди вечно хотят мне что-то рассказать, только эти рассказы почти всегда не радостные. Мама сказала, что просто я – хороший слушатель, а слушать человека – это самое приятное, что можешь для него сделать. Сказала, что иногда люди разговаривают не со мной, а сами с собой.

Еще я подозревал, что миссис Ломбард собирается сказать что-то нехорошее, потому что однажды слышал, как мама говорила о миссис Ломбард. Мол, миссис Ломбард повидала в жизни много горя и что Господь должен ее благословить.

Я сидел рядом с миссис Ломбард на ступеньках крыльца. Потом она заговорила.

– Тимоти был в том возрасте, когда человеку становится все интересно, понимаешь? Как твоему племяннику, малышу Джимми. И вот Тимоти бегал по дому, прятался и…

Миссис Ломбард сделала паузу, будто хотела подготовиться к тому, что скажет дальше. Потом продолжила:

– Однажды летом к нам в гости приехали родственники. За пару дней до этого раздвижная кухонная дверь сломалась. Она выходила на задний двор. Утром должен был приехать ремонтник, но он позвонил и сказал, что завяз на другой работе на Веррик-стрит, так что к нам приедет в другой раз. Ну, Деннис – это мистер Ломбард – достал ящик с инструментами и собрался чинить замок сам. Но тут раньше времени приехал один из родственников и захотел показать Деннису свою новую машину, а его жена попросила показать, в какой цвет я покрасила нашу спальню, потому что собиралась перекрашивать свой дом. Тут подъехали остальные, шумные, веселые, ходили по всему дому. А Деннис был на улице, в машине, и родственник стал катать его по кварталу, а другая родственница порвала платье и попросила меня помочь ей, и…

Я не смотрел на миссис Ломбард, когда она сделала паузу. Я сидел и молчал.

Потом она сказала:

– Я думала, за Тимоти присматривает Деннис. А Деннис думал, что за ним присматриваю я.

Миссис Ломбард снова посмотрела на улицу. Мы оба долгое время молчали.

– А Тимоти пошел к бассейну. И когда… прошло минут двадцать, не больше. И когда мы с Деннисом… не могли его найти… стали везде искать. Нужно всего три или четыре минуты, чтобы… и я… Не хочу вспоминать тот день. Наверное, я… в этом городе любят сплетничать. Наверное, ты слышал.

– Слышал, что случилось что-то плохое. Но не знаю, что именно.

– Тимоти больше нет, но… Господи, Рид. Я хотела тебе что-то объяснить, и, кажется, все испортила… Хочу сказать, что, когда все закончилось… нет, неправильно. Это никогда не заканчивается. Но через неделю или две мы с Деннисом стали искать виноватого. Сначала решили, что