Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Я не собиралась отвечать. Я была в бешенстве. А Люк сиял от гордости.

– За три штуки! Три штуки, мать их! Я могу это разделить на восемь унций. И я знаю восемь человек, которые у меня это купят сегодня вечером. Слышишь, Лиз? Товар чистый, я сниму тысячу за унцию, легко. Это значит, что моя прибыль – пять штук.

Мне было все равно.

– Короче, – пропел он, обращаясь ко мне как бы свысока, как к ребенку, – я делю это на части, вечером продаю за нал, значит, у себя я буду это держать меньше трех часов. Риск нулевой.

– А если…

– А потом, – оборвал меня Люк, – мы заплатим твой долг Капу, и у нас останется куча бабок. Хватит, чтобы я слинял из Локсбурга.

– А где ты взял три тысячи?

– Кап дал. Он знает, что я не подведу.

– Господи. Теперь ты у этого маньяка по уши в долгу.

– Ты тоже у него в долгу.

В очередной раз за этот день все замерло.

– Погоди. Как это понять? Что значит, «я в долгу»?

– Ну, как же, за твою машину, – сказал он, но по тону было ясно: он и меня впутал в эту сделку с наркотиками.

– Люк. Говорю внятно, потому что хочу, чтобы ты понял: мы подъедем к моему дому, и я выхожу из машины. А ты уезжаешь со своими наркотиками. И больше никогда мне не звонишь и не разговариваешь со мной.

– Как хочешь, Лиз, – сказал он. – Только этот долг будет висеть на тебе вечно. А я тем временем смотаюсь из этой дыры. Счастливо оставаться.

В чем-то его убеждать не было смысла, и сотрясать воздух я не стала.

Мы ехали по Харвест-роуд, до города оставалось несколько миль, и вдруг ярдах в двухстах впереди показалась полицейская машина, она ехала во встречном направлении. Мои руки впились в рулевое колесо. Спина выпрямилась. Люк рядом со мной затаил дыхание. Я тоже.

Полицейская машина проехала мимо.

Я выдохнула.

Люк тоже.

В зеркале заднего вида просматривался длинный участок открытой дороги, чуть не на целую милю. Полицейская машина уже почти скрылась из виду, и тут я увидела, что она развернулась и поехала в нашу сторону.

Люк смотрел в боковое зеркало. Он тоже все увидел.

– Черт, – выдохнул он.

– Люк. Чей это пикап? – спросила я.

– Сейчас уже без разницы.

– Краденый?

– Не совсем.

Полицейская машина приближалась.

– На такой вопрос отвечают либо «да», либо «нет».

– Не так все просто, – уклонился Люк.

И вот я сижу за рулем, скорее всего, угнанного пикапа, рядом с бывшим заключенным, у которого столько метамфетамина, что нас можно упечь в тюрьму на пятнадцать лет, и тихо надеюсь, что это простое совпадение и полицейские развернулись совсем не по наши души.

Я взглянула в зеркало заднего вида – на крыше полицейской машины включилась красно-синяя мигалка.

Карла

Мы ждали наступления сумерек.

Несколько часов мы с Билли обсуждали план и собирали все, что нам требовалось. Часа за полтора до заката Билли поднялся наверх, немножко прийти в себя. Я же, чтобы как-то успокоиться, принялась расхаживать по кухне и гостиной. Но меня мучили вопросы: если этот номер мы провернем, останусь ли я жить в своем доме? Останусь ли вообще в Локсбурге? Сразу и не скажешь. Может, мне удастся запустить ресторан, а потом продать его вместе с домом и переехать в Филадельфию? Прекрасно – ресторан еще и наполовину не достроен, а я его уже продаю. А перебираться в Филадельфию – это вообще абсурд.

Для жителей Локсбурга и городишек по соседству Филадельфия – это как Париж для тех, кто живет в тихой французской провинции, или как Рим для обитателей итальянских деревушек. Филадельфия достаточно далеко – три-четыре часа езды, – поэтому являет собой нечто мифическое. При этом вполне досягаема – если есть машина, за день можно обернуться туда и обратно. У каждого жителя Локсбурга есть своя история, которая начинается так: «Однажды мы поехали в Филадельфию и…» Автофанаты рассказывают о шикарных магазинах запчастей и автомобильных свалках, а любители курнуть вздыхают о травке, которую можно купить у дилера – обычно это друг чьего-то друга – у того есть отборный товар, который можно привезти, поделить на порции и продать вчетверо дороже. Мои ближайшие соседи, Бойды, до сих пор рассказывают, как в субботу пятнадцать лет назад они поехали в город и неправильно прочитали меню в ресторане. Когда принесли чек, оказалось, что бутылка вина, как они думали, за десять долларов, потянула на сотню. «У меня не было очков для чтения!» – говорит Тед Бойд, а Дженни Бойд вторит: «Знай я, что оно столько стоит, хоть бы посмаковала!» За прошедшие годы они посмаковали эту ошибку уж точно больше, чем на девяносто долларов.

В то или иное время почти каждый житель Локсбурга грозился переехать в Филадельфию. Но обычно это всего лишь сотрясание воздуха. Мол, зачем туда ехать, там негритосы и латиносы, бешеные цены и крошечные квартиры, безумные водилы и никаких лесов. А здесь леса начинаются в миле от нашего городка, только в них никто и носа не кажет. На самом деле люди просто боятся попробовать что-то новое. Кому-кому, а мне это хорошо известно. Мне не хватит пальцев на руках и ногах, чтобы сосчитать, сколько раз я собиралась туда переехать, а уж отговорок, чтобы не ехать, напридумывала столько, сколько у меня волос на голове. Иногда эти оправдания были вескими, настоящими и правдивыми. У Билли нет отца, значит, ему нужна какая-то стабильность. И когда Билли получал хорошие отметки, как тут отправишь его в незнакомую школу? Но другие оправдания не стоили и ломаного гроша.

И вот я спрашиваю себя: что было бы, увези я Билли отсюда? Может, зря все эти годы я о нем так пеклась, не желая сниматься с места, – вот и допеклась. Может, все это моя вина?

* * *

Я смотрела, как растут тени в комнате. Нам с Билли нужен покров ночи, но ехать слишком поздно тоже нельзя: в таком маленьком городке любая машина, выехавшая за полночь, сразу попадает под подозрение, за рулем либо пьяный, либо наркодилер. В иные ночи дежурный полицейский тормозит на дороге почти каждого, предварительно проехав следом несколько миль, чтобы найти повод остановить машину.

Я зашла в комнату Билли. Он лежал в постели, уставившись в потолок.

Мы переехали сюда через полгода после отъезда Эрика, и Билли полюбил этот дом так же, как и я. Сарай был завален велосипедными рамами, шинами и педалями, которые он где-то подбирал и доводил