Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

«Как мне с этим справиться? Как мне все привести в порядок?»

Она сняла трубку с аппарата и несколько секунд слушала гудок. Потом набрала десятизначный номер и принялась ждать.

В трубке на противоположном конце провода раздался чей-то приглушенный кашель.

— Здравствуй, это я, Нина.

Она слышала, как кто-то тяжело дышит и хлюпает носом в трубку.

— Хольгер, это ты?

— Да, — ответил отец Юлии.

Нина оглянулась, убедилась, что дверь закрыта, и села за пустой стол.

— Как вы? — тихо спросила она. — Как Виола?

— Она в отчаянии, — ответил Хольгер. — В полном отчаянии. Мы…

Он замолчал.

— Понимаю, — произнесла Нина, не дождавшись продолжения. — Вы что-нибудь слышали об Александре?

— Нет, ничего.

Снова наступило молчание.

— Хольгер, — сказала Нина. — Я хочу, чтобы ты внимательно выслушал то, что я тебе сейчас скажу. Я не должна говорить этого ни тебе, ни кому-либо другому. И ты можешь сказать только Виоле. Тот вызов приняла я. И оказалась в квартире Юлии первой. Я нашла Юлию на полу в ванной. Я позаботилась о ней и поехала с ней в больницу. Она не ранена. Хольгер, ты слышишь, что я говорю? У нее не было физических травм. У нее, конечно, тяжелый психологический шок, но это со временем пройдет. Хольгер, ты понимаешь, что я говорю?

— Ты… Что ты делала в квартире Юлии?

— Я была на дежурстве. И оказалась в ближайшей к месту преступления патрульной машине, поэтому откликнулась. Думаю, что я поступила правильно.

— Но где был Александр? Он был там?

— Нет, Хольгер. Александра не было в квартире, когда я вошла.

— Но… где же он?

Нина почувствовала, как к ее глазам подступают слезы.

— Не знаю, — прошептала она, чтобы не разрыдаться. — Вам кто-нибудь помогает? Вы с кем-нибудь говорили?

— Кто станет с нами говорить?

Да, он прав, никто. Хольгер и Виола не считаются родственниками жертвы, они — родственники предполагаемого убийцы. Едва ли государство раскошелится на психологов, которые бы с ними поработали.

— Я дежурю в субботу и воскресенье, — сказала Нина, — но в понедельник смогу вас навестить. Вы не против?

— Ты для нас всегда желанная гостья, — заверил Хольгер.

— Я не хочу мешать, — сказала Нина.

— Ты никогда нам не мешаешь. Мы будем очень рады твоему приезду.

В трубке снова повисло молчание.

— Нина, — произнес наконец Хольгер, — это она его застрелила? Его застрелила Юлия?

Нина перевела дух.

— Я не знаю, но похоже, что да. Прокурор потребовал ее ареста.

Отец Юлии несколько раз тяжело вздохнул.

— Ты знаешь за что?

Нина поколебалась. Ей не хотелось лгать.

— Я ни в чем не уверена, — сказала она. — Но думаю, что в последнее время у них были проблемы. Юлия мне о них почти не рассказывала. Она что-нибудь говорила вам?

— Ничего, — вздохнул Хольгер. — Ничего такого, чтобы мы поняли, что дело приняло такой серьезный оборот. Примерно год назад она говорила, что это стыд, что Давиду не нравится Бьёркбакен, но ничего другого не говорила…

В коридоре послышался шум, потом голос Андерссона.

— Мне надо идти, — сказала Нина. — Звони мне на мобильный, ты слышишь, Хольгер? Звони в любое время…

Электронный сигнал буравил мозг. Аннике нестерпимо захотелось заткнуть пальцами уши.

Часть денег, которые дала ей Берит, она израсходовала на покупку новых электронных игр для детей. Теперь они сидели в изголовье кровати, и каждый прилип взглядом к своему экрану. Эллен играла в «Принцессу», а Калле — в гольф с Супермарио. Игра сопровождалась жужжанием, звонкими ударами и щелчками.

Теперь она планировала свое будущее на периоды не продолжительнее двух минут. Так ей было спокойнее.

«Сейчас я куплю новую сумочку. Сейчас мы пойдем есть сосиски. Сейчас мне надо позвонить…»

В этот момент рядом действительно зазвонил телефон, заставив Аннику подпрыгнуть от неожиданности. Она встала, прошла в ванную и сняла трубку.

Звонил инспектор уголовного розыска К.

— Откуда ты узнал, что я здесь?

— Я говорил с Берит. Речь шла о пожаре в твоем доме. Судмедэксперты и криминалисты только что вернулись и дали предварительное объяснение причины. Степень разрушения и взрывной характер распространения огня говорят о том, что очаги возгорания возникли сразу в нескольких местах и, вероятно, на двух этажах. Что, в свою очередь, позволяет говорить об умышленном поджоге.

— Но я тебе это уже говорила! — живо воскликнула Анника. — Я его видела, я знаю, кто это сделал.

— Кто?

— Гопкинс. Сосед. Он стоял в кустах и смотрел, как горит дом, когда мы уезжали.

— Полагаю, что ты ошибаешься. Тебе стоит крепко подумать, прежде чем указывать на кого-то пальцем. Поджог — это серьезное обвинение, одно из самых тяжких преступлений по уголовному кодексу. За поджог можно получить пожизненный срок.

— И поделом, — огрызнулась Анника.

— Жульничество со страховкой на случай пожара — тоже серьезное обвинение, — сказал К. — Мы тщательно расследуем каждый случай пожара.

Анника презрительно фыркнула.

— Ничего у вас не выйдет, даже не пробуйте, — сказала она. — Я точно знаю, что произошло. И потом, у вас, по-моему, много других важных дел, кроме моего пожара. Например, нобелевские убийцы, не так ли? Или убийство Давида Линдхольма. Кстати, вы нашли мальчика?

На другом конце провода послышался какой-то шум, кто-то вошел в кабинет комиссара. Анника слышала в трубке какие-то голоса. К. отложил трубку в сторону, слышалось шуршание бумаги.

— Я тебе позвоню, — сказал К. и положил трубку, не ожидая ответа.

Анника осталась сидеть с трубкой в руке, прислушиваясь к звукам электронных игр, проникающим сквозь щель под дверью ванной.

Ей вдруг страшно захотелось увидеть Томаса.

«Ты никогда не давала мне шансов. Почему ты ничего мне не сказала?»

«Она хочет, чтобы мы встретились. Я еду к ней».

Томас решительно зашагал по паркету, взял с пола портфель, открыл входную дверь и выглянул в серый полумрак. Он вышел, ни разу не оглянувшись, и дверь бесшумно закрылась за ним.

— Мама! — крикнул из комнаты Калле. — С Марио что-то случилось. Он не хочет бить по мячу.

На несколько секунд Анника прижала ладони к глазам и задышала ртом.

— Сейчас иду! — ответила она, поднимаясь.

Она открыла кран, сполоснула лицо и сильно его растерла.

Калле открыл дверь ванной.

— Я не могу нажать «удар», — сказал он, держа перед собой игру.

Анника вытерла руки полотенцем, присела на край ванны и принялась рассматривать игру, нажимая разные клавиши до тех пор, пока не поняла, в чем дело.

— Должно быть, ты нажал «паузу», — сказала Анника, показав сыну, как снова начать игру.

— Я не нажимал «паузу», — обиженно возразил Калле.

— Ты, наверное, сделал это случайно, — сказала Анника, — по ошибке.

— Нет, я