Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Она помахала в воздухе пакетом, и дети подбежали к скамейке.

— Сколько мы можем взять? — спросила Эллен.

— Что спрашиваешь, ты же все равно не умеешь считать, — презрительно произнес Калле.

Они взяли по горсти сладких пузырьков — Эллен розовые, Калле — зеленые.

— Я писала о коллеге Юлии, — сказала Анника, провожая взглядом детей. — Ее звали Нина Хофман. Той ночью мы столкнулись с тройным убийством в Сёдермальме. Помнишь тот случай?

Берит взяла пригоршню конфеток и протянула пакет Аннике, но та жестом отказалась от угощения.

— Убийство топором? Отрубленные руки и все такое?

Анника судорожно сглотнула.

— Как же, конечно, помню, — сказала Берит. — Мы с Шёландером потом освещали судебный процесс.

Анника вздрогнула и положила ногу на ногу.

Той весной она была беременна Эллен, и уже на приличном сроке. В «Квельспрессен» с беременными корреспондентками обходились как с больными старческим слабоумием. С ними обходились очень дружелюбно, покровительственно и абсолютно ничего от них не требовали. Анника все же ухитрилась добыть непыльную работенку — написать серию репортажей о женщинах, выполняющих работу, которая считается опасной даже для мужчин. Ночью девятого марта, пять лет назад она села в патрульную машину с двумя женщинами-полицейскими. Им предстояло патрулировать Сёдермальм. Стояла тихая холодная ночь, и у Анники была масса времени для того, чтобы поговорить с обеими. Они были близкими подругами с раннего детства, вместе учились в полицейской академии, а потом служили в одном отделении полиции. Одна из них, Юлия, сказала, что она тоже беременна. На работе никто об этом не знал. Она была на четырнадцатой неделе, и ее все время тошнило.

Незадолго до полуночи они получили сообщение о каком-то безобразии в квартире на Санкт-Паульсгатан, у перекрестка с Ётгатан. Это был обычный вызов. Соседи позвонили в полицию, услышав шум ссоры из квартиры внизу. Анника попросила разрешить ей поехать на вызов, и полицейские разрешили, если Анника будет держаться сзади.

Они поднялись по лестнице и увидели искалеченную женщину. Она была еще жива и ползла по лестнице, когда прибыл полицейский патруль. Правой руки у женщины не было, из обрубка хлестала кровь, поливая стены при каждом движении несчастной. Юлия отпрыгнула в нишу окна, а Нина быстро и умело выпроводила Аннику на улицу.

— Я, собственно, ничего не видела, но до сих пор помню этот тяжелый, сладковатый запах, — призналась Анника.

— В квартире находились обезображенные тела еще двух человек, — сказала Берит.

Анника передумала и взяла сладости.

— С тем делом разобрались очень быстро.

— Филипп Андерссон, эксперт по финансовым вопросам, — кивнула Берит. — Он отпирался, но был изобличен и приговорен к пожизненному заключению. Сидит в тюрьме Кюмла.

Берит доела сладости и выбросила в урну пустой пакет.

— Да, если собираешься ссориться с друзьями, то не надо быть наркодилером, — сказала Анника.

— Да, но мы же не говорим о крохах, — возразила Берит. — Там были серьезные финансовые операции. Большие деньги циркулировали между Испанией, Гибралтаром и Каймановыми островами.

— Это же сумасшествие — оставить кучу отпечатков пальцев в квартире, где ты только что порубил трех человек, — задумчиво произнесла Анника.

— Знаешь, как выясняется, преступники — не самая интеллектуальная часть населения. — Берит встала, чтобы помочь подняться Эллен, которая упала и теперь потирала ушибленную руку.

Анника не могла сдвинуться с места. Все тело словно налилось свинцом. Она перестала чувствовать холод. Ветер трепал волосы, но у Анники не было сил даже на то, чтобы отбросить их с лица.

— Уходя из редакции, я слышала, что в убийстве Давида Линдхольма подозревают Юлию, — сказала Берит, снова усаживаясь на скамейку.

— В самом деле? Она показалась мне такой робкой…

— Похоже, что их сын пропал.

— А, так, значит, она тогда родила мальчика…

Некоторое время они сидели молча, наблюдая за детьми, которые обнаружили что-то интересное под дубом в дальнем краю площадки.

— Послушай, — сказала Берит, — тебе есть где остановиться?

Анника не ответила.

— У твоей мамы? — предположила Берит. — Или у родителей Томаса?

Анника молча пожала плечами.

— Не хочешь поехать со мной в Рослаген? Торд уехал на выходные в Дальсланд, на рыбалку со своим братом. Ты можешь пожить в домике для гостей, если хочешь.

— Ты серьезно?

Пару лет назад Берит и ее муж Торд продали дом в Тебю и переехали в какой-то хлев между Римбо и Эдсбро. Анника два раза была у них в гостях. Летом это было совершенно идиллическое место — озеро, пасущиеся в загоне лошади…

— Конечно. Тем более что дом все равно пустует.

— Это было бы здорово, — оживилась Анника.

— Мне надо вернуться в редакцию, закончить статью о террористах, но к восьми я точно освобожусь. Постараюсь выручить твой мобильный телефон, а потом заберу тебя из отеля. Идет?

Анника кивнула.

Нина нерешительно остановилась в дверях.

Небольшая комната была набита полицейскими в форме. Они стояли маленькими группками спиной к ней, склонившись друг к другу. Низкий и приглушенный гул голосов напоминал жужжание кондиционера.

Вот как выглядит скорбь, подумала Нина, не совсем понимая, откуда явилась эта мысль.

Было пятнадцать минут второго, ее смена начнется в шестнадцать часов, но она не могла и не хотела спать. Она было уснула, но ей стали сниться такие странные и запутанные сны, что она предпочла встать.

Она обошла стоявшего в дверном проеме Петтерссона и прошла к кофейному автомату. Протискиваясь мимо собравшихся, то и дело бормоча извинения, Нина перешагивала через шлемы, сапоги и бронежилеты.

Чем дальше она шла, тем тише становилось в помещении.

Когда она добралась до автомата, в комнате повисла полная тишина. Нина подняла голову и оглядела коллег.

Все смотрели на нее. Лица людей были замкнуты и неприветливы. У Нины возникло такое чувство, что они готовы отпрянуть от нее.

— Вы что-то хотите у меня спросить? — сказала она.

Никто не ответил.

Она не стала наливать себе кофе, повернулась к коллегам, расставила ноги и сцепила руки за спиной, глядя им прямо в глаза.

— Вы хотите знать то, что не указано в рапорте?

Было видно, что людям стало неловко. Стоявшие ближе всех к Нине отвели взгляд.

— Как получилось, что ты первой оказалась на месте преступления? — крикнул кто-то из задних рядов.

Снова наступила мертвая тишина.

Нина вытянула шею, стараясь увидеть человека, задавшего вопрос.

— Почему я первой оказалась на месте преступления? — громко и отчетливо переспросила она. — А почему, собственно, это кого-то интересует?

Вперед выступил Кристер Бюре, один из бывших коллег Давида, служивший с ним еще в Норрмальме. Лицо Кристера потемнело от усталости и горя. Он ссутулился. Было видно, что ему тяжело двигаться.

— Я думаю, что это