Секреты Примроуз-сквер 2 - Татьяна Лаас

Йен сделал единственное, что мог — магией подсветил тела пауков, делая их заметными для констеблей. Маг-визуал, дохлые феи! Шутка Вэла странно аукнулась Йену.

У кого-то сдали нервы, и взвизгнула первая пуля. Началась стрельба, немного истеричная и спешная. Тоннель тут же заволокло пороховым дымом. В горле першило и жалило до боли — Йен не переносил запах пороха. Дари молнией рванула вперед, не боясь попасть под огонь, меч в её руках вертелся, как мельница, разрубая тела пауков, сплошной волной хлынувших из тоннеля.

Руку Йена полоснуло огнем — в первый миг ему показалось, что он попал под дружественный огонь, но на плече, впиваясь загнутыми, как когти, хелицерами, сидел паук с фут длиной. Кто-то из-за спины скинул его в сторону, хелицеры остались в ране, вызывая жгучую боль.

Йен заледенел. Он осознал, что привел весь отряд на гибель. Только его вина, что сегодня погибнет множество хороших парней. Он должен попытаться все исправить! Йен собрал все возможные потоки магии и рванул их на себя, сплошной рекой чистой силы пропуская через свое сердце и бросая в пауков. Говорили, что лесные эльфы не умеют убивать, Йену хотелось верить, что это не так.

— Сдохните! Сдохните, твари… — кажется, он собирался кричать, только из горла, раздраженного порохом, вырвался лишь сип.

Потом была тьма и сожаление о собственной глупости. Впрочем, о глупости он думал не в первый раз.

Было больно. Рука горела, и этот пожар не могла залить вода. Этот пожар даже обезболивающее не усмиряло. Рука горела, горела и горела, а Забияка в этот раз не уговаривал потерпеть. Его рядом не было. Никого рядом не было.

Иногда губ касалось что-то холодное, и что-то горькое лилось в рот. Иногда вместо горечи был пряный бульон, так полезный больным. Или умирающим?

Удары сердца складывались в минуты, минуты в нескончаемые часы, а часы в бесконечность. Руку пекло, хотя уже гораздо слабее. Она уже не горела, а просто тлела. Боль затаилась где-то внутри, готовая вырваться при каждом удобном случае — при попытке сжать пальцы, при легких чужих прикосновениях, при абсолютно ненужном переодевании. Вот это была та еще пытка — когда кто-то принимался менять его белье, заставляя стонать от боли. Хотелось одного — открыть глаза и зашипеть в лицо, чтобы оставили уже в покое умирающего. А потом снова ложка с обезболивающим, или с горьким желудевым напитком, или пряным, солоноватым бульоном. И поглаживание по голове — вот этот момент Йен любил. Можно было прижаться к мягкой ладони ненадолго и представить, что это Алиш. Хотя Вэл не подпустил бы Алиш ухаживать за ним на пушечный выстрел. И был бы прав.

А потом во тьме, зовя за собой, загорелись синие огоньки. Йен знал, что это огни фонарщика, они всегда ведут к погибели. Это означало одно — конец боли.

Глава 11 Только не Йен

Говорят, неприятности можно предвидеть. Только надо правильно понимать знамения, которые даруют Трое богов. Вэл в такое не верил. Он до последнего не связывал огромную пробку, в которую он попал, возвращаясь из «Веревки» на площадь побед Уильяма Третьего, с неприятностями у Йена. Только когда увидел знакомую фигуру, закованную в шипастую броню, выходящую из Трубы и помогавшую нести на растянутом, словно носилки, плаще чье-то худое, несуразное блондинистое тело, сердце ёкнуло.

Вэл с трудом припарковал магомобиль прямо на тротуаре, и плевать, что зеваки разорались и развозмущались. Он вылетел под мелкий, холодный снег, забывая в магомобиле шляпу. Он понесся, вызывая ругательства, среди многочисленных кэбов, колясок и магомобилей, запрудивших освещенную желтым, болезненным светом газовых фонарей площадь побед Уильяма Третьего. Он еще надеялся, что Рыцарь несет какого-то раненого констебля. Его, конечно, тоже дико жалко, но только не Йена… Пусть это будет не Йен!

— Дохлые феи! Только не Йен…

Из Трубы в сторону участка констебли, опутанные какими-то странными толстыми нитками, прилипшими к синим мундирам, тащили еще множество тел...

Он наконец-то добежал… Прорвался через ругань и нагло обжигающие плечи кнуты — они сгорали тут же в руках кучеров, заставляя еще сильнее ругаться вслед.

Он опустился на колени прямо в снег перед Йеном, судорожно, хрипло дышащим, но дышащим же! Он проверил пульс — рваный, скорый, но он был. Правую руку Йена словно облили кислотой — даже одежда дымилась, разлагаясь. Пальто, пиджак, рубашка — все таяло, вместе со вспухающей бледной кожей, исходящей мелкими язвами. У самого плеча кто-то наложил жгут из галстука, перекрывая кровоток, наверное, чтобы яд не распространялся дальше. Дохлые феи, куда умудрился влезть этот фей, оставленный без присмотра?!

— Проклятые эльфы, что это?!

— Укус паука, — еле слышно ответила Дари. — Я все же предатель — не защитила его…

Вэл спешно встал:

— Рыцарь, прекрати — Йен тебя предателем не считает… Срочно к Гровексу — промыть руку желудевым напитком, напоить им же и вызвать целителя… — Он обреченно оглянулся на запруженную, ругающуюся, прочно застрявшую в пробке Примроуз-сквер. Если только по тротуару ехать…

Рыцарь наклонилась и играючи закинула Йена себе на плечо:

— А с остальными ранеными что делать? Там тоже самое…

Вэл кивнул:

— Тоже в особняк Верна — там помогут всем. Главное, чтобы желудей хватило. — Он торопливо развязал галстук и принялся расстегивать рубашку, доставая желудь. — Держи!

Рыцарь громко свистнула, и с ближайших крыш тут же слетели жукокрылы, уже у земли увеличиваясь до размеров человека.

Рыцарь скомандовала им:

— Всех пострадавших на руки и за мной! — Уже в воздухе она оглянулась на Вэла: — я Йена доставлю к Гровексу, а потом в домой на Скарлет-стрит, там целая корзинка с желудями.

— Хорошо, — кивнул Вэл, — я буду тут — разберусь, что умудрился наворотить Йен. И скажи ему, как придет в себя, неделю из дома выходить не будет!

Рыцарь все так же холодно сказала, а в глазах предательски блеснули слезы:

— Передам!

И она улетела, басовито, чуть надсадно жужжа крыльями, и до Вэла только сейчас дошло, что она, быть может, тоже измотана боем и устала, но кричать вслед, чтобы отдохнула, было уже поздно.

Вэл развернулся к застывшим рядом с ним констеблям, достал из пальто документы:

— Тайный советник Шейл. Беру командование операцией на себя. Что тут происходит?

Вперед вышел, тоже предъявляя документы, мужчина