Секреты Примроуз-сквер 2 - Татьяна Лаас

— Инспектор Брок Клауд. В ходе расследования дела о четырех полуразложившихся телах, найденных возле Примроуз-сквер, инспектор Вуд предположил, что на людей нападает живущий в Трубе паук. Была остановлена и перекрыта Университетская ветка…

— Вуду бы не позволили, — перебил его Вэл. — Он не того полета птица, чтобы наворотить таких дел.

Клауд спокойно сказал:

— Он дозвонился до Третьего тайного советника Маккея, и тот дал добро на операцию.

Вэл лишь судорожно вдохнул:

— Полагаю, Вуд был краток в описании проблемы, иначе…

Инспектор согласился с ним:

— Мы оба не представляли размах проблемы. Мы думали, что в Трубе живет один паук. Это оказалось далеко не так.

— Сколько их там?

— В тоннеле под Примроуз-сквер их было более трех десятков — крупных, конечно. Мелочь пока не считали. Вуд… Вуд… — Клауд замялся, не рискуя подставлять друга. — Мы их перестреляли. Всех. Их хитиновая оболочка весьма легко пробивается пулей.

Вэл скривился:

— Старший инспектор Вуд — маг. Документы в процессе оформления, так что лгать и выгораживать его не надо.

Клауд пожал плечами:

— Все равно не могу сказать, что он там сделал в подземке, что пауки все разом сдохли. Они сперва вспыхнули светом, чтобы их было заметно, а потом просто упали, поджав лапы.

— Ясно. Дальше.

— Дальше все — перевязали раненых: кроме Вуда еще два констебля, но на их яд попал случайно, их не кусали, и занялись пострадавшими — девять человек, один мужчина и восемь женщин. Три в очень плохом состоянии, пять без видимых повреждений, их просто в паутину заплели, и все… Сколько пауков прячется в канализации и в других ветках Трубы — сложно сказать. Судя по тому, что в тоннеле всего три скелетированных тела, а отдел не завален делами о пропавших, пауки перебрались сюда совсем недавно. Где они обитали до этого и почему перебрались сюда, неизвестно.

— Проклятые эльфы… — Вэл на миг представил масштабы проблемы и ужаснулся. Труба к этому моменту уже насчитывала десять веток и множество станций.

В разговор вмешался пожилой мужчина в форме путейца:

— А че тут гадать? Пока год назад не запретили вагоны третьего класса, таскать жертв можно было прямо в тоннелях, хвать во время движения — крыши-то нет, и все! А потом видать пришлось местечко искать, где б отсиживаться и плодиться… За храмом Возрождения да за Медоуз-стрит станций закрытых уйма. Там и целая ветка заброшенная есть — не подумали над рент… рентва… Над прибылью — денег с той ветки тьфу… — Путеец даже сплюнул на тротуар для наглядности. — Вот и прикрыли. Голытьбу таскать со станций — там полгорода перетащишь, никто не заметит, главное, чтоб не тебя тащили на съедение. А вот перекрыли ветку и все, кушать некого стало. Оне, стал быть, и поползли куда сытнее. Только в центре-то нет закрытых станций, туточки все прибыль приносит, окромя тоннеля под Примроуз-сквер... Тут за Медоуз-стрит ветку морскую надо шуровать на предмет пауков. Да хде-нить по окраинам.

— Спасибо, ясно, — поблагодарил Вэл путейца. — Мне нужен телефон. Нельзя оставлять ни одного паука в живых. Нужно остановить все метро и проверять ветку за веткой.

— И канализацию на Примроуз-сквер, — напомнил Клауд.

Шейл рыкнул обреченно:

— И канализацию проверим. Куда же мы без канализации…

Глава 12 Визит хирурга

Последующая неделя была адом.

Метро перекрыли. Были отменены занятия в Университете магии — всех студентов бросили на чистку метро. Город застыл в одной большой пробке. Лары на Примроуз-сквер были недовольны — график подвоза свежих продуктов: молока, фруктов, свежего хлеба — был ужасающе сбит, нарушая привычный быт. Дворецкие эту неделю были близки к панике и увольнению. Впрочем, проблемы поверхности Шейла в те дни мало волновали.

В операции задействовали всех магов, даже Маккей спустился и лично выжигал старое гнездо пауков под площадью Соколов — там станцию Трубы закрыли меньше полугода назад. Заодно Маккей чуть Шейла не поджарил, хотя во многом сам был виноват — Йен не пошел бы в Трубу без его позволения. Ему бы никто не позволил остановить Трубу.

Вэлу досталось самое неприятное — канализация под Примроуз-сквер. Маккей умел изысканно унижать. Вэл до этого и не представлял, насколько разветвленная сеть коллекторов, напорных станций, очистных сооружений расположена под землей. К счастью, его везде сопровождали подземники, готовые в любой момент помочь и подстраховать. Хотя от вони и грязи это не спасало.

Уколы стимуляторов, короткие перерывы на еду и глоток свежего воздуха, редкий сон — Вэл позволял себе поспать всего пару часов, не больше, и огонь, огонь, огонь, даже если не было видно пауков — нельзя пропустить возможные паучьи кладки. Рядом работал Марк, усталый, заросший, грязный, и Вэлу только оставалось надеяться, что он хоть на каплю выглядит лучше брата — Йен даже в самые свои худшие моменты все же так отвратительно не смотрелся. Будет стыдно показываться на глаза Аликс.

Короткие записки из дома, написанные красивым, изящным почерком Верна — у Аликс плохо получались записки, буквы скакали, и вечно капали кляксы, и она оставила это пустое занятие. Вэл понимал её — уход за Йеном требовал от Аликс всех её сил.

«Только бы он выжил, этот дохлый фей! Сам прибью за неумение отступать…» — думал Вэл, читая очередное сообщение Верна о том, что констебли пошли на поправку и уже переведены в больницу, а попавшие в сети пауков лары покинули его дом еще в первый день, с явным неудовольствием вкусив желудевого кофе. Кажется, гостеприимство барона Гровекса им не пришлось по вкусу. Вэлу хотелось шипеть от бессилия — на них переводили такие нужные Йену желуди, но лары такое не ценят. О судьбе трех самых пострадавших женщин Верн не писал, Вэл и сам понимал, что их, скорее всего, уже проводили в последний путь…

Только под вечер восьмых суток он попал домой. Именно домой — пока он чистил город от пауков, Нильсон привел в порядок старый особняк, перевозя в него все так же находящегося в беспамятстве Йена и уставшую Аликс.

Возвращаться домой было приятно — дорожки занесло вновь выпавшим снегом, и воздух приятно пах чистотой, апельсиновые деревья, посаженные перед особняком еще прадедом Верна, знаменитым фитомагом, сияли глянцевыми, зелеными листьями — им даже морозы были нипочем. Окна особняка искрились