Секреты Примроуз-сквер 2 - Татьяна Лаас

Он поймал вернувшуюся Аликс за руку и утащил к себе в кресло, прижал, спрятал её в объятьях, словно пытался оградить от мира. Только мир-то недобрый рядом. Дышит затаенно, стонет, иногда шевелит рукой в промокшей повязке и снова стонет. И умирает. И надо решать, что же делать дальше.

Аликс уперлась носом Вэлу в основание шеи, щекоча своим горячим дыханием.

— Вэл, я…

Он погладил её по голове:

— Я знаю. Ты любишь его. Ты без него не можешь. И я не могу… Ты будешь с ним, хоть он и будет дико брыкаться, особенно если… — он все же не договорил. Если бы ему ампутировали руку, он бы не брыкался. Обычному-то человеку без правой руки не жить, а магу… Для мага это конец всего. Вэл бы не смог жить без руки. Йен… Йен, сложно сказать, сможет или нет — Вэл его до сих пор не понимал. Он сменил тему: — Я помогу, Аликс. Мы будем вместе бороться за него и его жизнь.

Она кивнула, крепче обнимая и будя ненужные желания.

— Спасибо за понимание, Вэл…

— Как ты тут, малыш, со всем справлялась?

Аликс честно призналась:

— Никак. Лэс Нильсон очень хороший дворецкий, я бы без него ни с чем не справилась. Я… Он спрашивал меня о ремонте утренней гостиной…

Вэл вздрогнул, вновь вспоминая собственное бессилие, когда он стоял над двумя обожженными мужчинами, вспоминая собственную злость, вспоминая кровь на каминной полке и сонных Сержа и Марка. Кто-то из них вызвал целителей, а кто-то магов, арестовавших его. Вэл так и не уточнял, да и неважно было, кого именно вызвал по телефону Марк.

— …и я сказала, что хочу утреннюю гостиную в голубых тонах. Это же…

— Это твое право, малыш. Я же говорил — целый особняк в твоем распоряжении, делай с ним, что хочешь.

Аликс резонно напомнила:

— Но мы же разводимся. И я уйду отсюда.

Вэл прикрыл глаза — она говорила все верно, но…

— Йен под моей защитой, малыш. Да и я обещал, что не брошу тебя на произвол судьбы. Так что твори с особняком все, что пожелаешь.

Она вздохнула:

— А стены в бывшей комнате Сержа мы решили с лэсом Нильсоном снести — там будет холл с видом на сад. Поставим кресла, столы, мольберт… Быть может, ты снова будешь рисовать.

— Очень сомневаюсь, — честно признался Вэл.

— Или твоя жена… — очень тихо сказала Аликс.

Валентайн рассмеялся в макушку своей жены, и этот смех странными волнами удовольствия пронесся через позвоночник, отдавая в сердце Аликс и сильнее подтачивая камешек, застывший там.

— Еще больше сомневаюсь. Давай не будем об этом. Может, это ты там будешь рисовать. Или Йен, — он тут же замер, понимая, что сказал глупость.

Аликс заворочалась, горько вздыхая, и Вэл предложил:

— Может, ты пойдешь отдохнуть? А я послежу за Йеном.

Она замотала головой так яростно, что ударила Вэла макушкой в челюсть — тот чуть язык не прикусил, и тут же поцеловал испуганно замершую Аликс в висок:

— Все хорошо, малыш. Я жив. Я всегда так матери говорил — свалюсь с лестницы или расшибусь где-нибудь, и хочется плакать до ужаса, а она та-а-ак посмотрит, что встаешь и докладываешь: «Я жив, милара!»

Ладонь Аликс скользнула по его щеке:

— Бедный Вэл…

— Я не бедный, я богатый, — возразил он, сильнее прижимая к себе засыпающую Аликс.

«Просто выбрали не меня…» Он позволил своим губам так и остаться на виске у Аликс, ловя медленный, сонный ритм её сердца.

Дом затих, погрузившись в сон. Спали стены, дыша теплом каминов. Паркет замер, не скрипя под ногами. Окна устало смотрели в темноту — спальня Йена выходила на сад, заросший старыми тополями. Многие диковинки, подаренные фитомагами Гровексами, погибли после войны.

Часы в холле первого этажа отбили одиннадцать часов ночи.

Дверь открылась без стука — на пороге стоял сонный лакей:

— Милар Валентайн… — Он спешно перешел на шепот под яростное шипение Шейла: — К вам пришел барон Гровекс, говорит, что что-то срочное. Он вас ждет в кабинете.

— Хорошо, — еле слышно сказал Вэл, аккуратно вставая, чтобы не разбудить дремавшую на его руках Аликс. Он её бережно положил на кровать рядом со спящим Йеном и укрыл одеялом. Лакей предпочел промолчать, никак не комментируя такое. Лары — это лары, их поведение непредсказуемо.

— Рыцарь вернулась? — Вэл спросил уже в коридоре, тихо затворяя дверь.

— Да, милар.

— Тогда позовите её сюда — пусть присмотрит за Вудом.

— Хорошо, милар.

***

Стоило Вэлу зайти в кабинет, освещённый настольной лампой, как Верн, обычно воспитанный, степенный, спокойный и невозмутимый, кинулся к нему, вскакивая с дивана:

— Добрый вечер, Вэл!

— Доброй ночи, — поправил его Шейл. Тот лишь отмахнулся:

— Я тут последние дни штудирую записи деда, ты же помнишь, он был фитомагом… И мне такое удалось найти! Такое! Просто не могу поверить!

— Ве-е-ерн… Присядь для начала.

От энтузиазма друга у Вэла начала болеть голова. Слишком тот быстр и громок.

— Некогда! Смотри! — Верн сунул под нос Вэлу вырванный откуда-то листок, на который его аккуратным почерком был переписан какой-то рецепт. — Это эликсир от всех хворей! Так написал мой дед. От всех ядов, Вэл. Понимаешь?

Шейл быстро пробежался глазами по листку и еле слышно сказал:

— Знаю я этот рецепт. Точнее слышал о нем — сильный антидот. Помогает почти всем и гораздо лучше безоаров. Только одна проблема — при его приготовлении требуется магия, которой у тебя, Верн, нет.

Верн ткнул его указательным пальцем в грудь. Больно так ткнул.

— У тебя есть.

— Нет, — резко возразил Вэл. — Моя магия — уничтожение. Огонь тут не поможет.

— Вы же еще были фонарщиками, — зря напомнил Верн.

Вэл подошел к бару и налил в два бокала легкое золотое вино из Ларисии. Как бы он сейчас не ненавидел Ларисию, породившую Сержа, ви́на там были самые лучшие.

— Держи, — он протянул бокал Верну и сел на диван, глядя в погасший, еще нечищеный камин. Вэл сделал глоток и прищелкнул пальцами, зажигая магический огонь к топке. — Садись.

— Дружо-о-ок… Вы