Призраки поместья Сент-Мор - Дмитрий Владимирович Ковальски

из блокнота и надежно спрятал в потайном кармане саквояжа. Завтра, когда незнакомец решит напугать их шкатулкой, он угодит в ловушку. Только нужно подготовиться.

Довольный собой, Николас закрыл глаза и провалился в сон.

– Я очень люблю книги. Почитаешь мне? – Голос принадлежал и призрачной незнакомке, и Мари.

Они слились воедино и взывали к нему.

– Да, – ответил Николай, оказавшись вновь в теле подростка.

Яркий свет ослепил его.

Отрывок из книги Николаса Райта «Последний призрак».

Любое «привидение» представляет собой опасность, потому что является предупреждением о том, что вокруг вас сгущаются тучи. Посудите сами: даже будучи несуеверными людьми, разве вы не побежите, если ночью позади вас неожиданно застучат тяжелые, подбитые гвоздями каблуки? Побежите. И вам совсем будет не важно, призрак ли это блуждающего моряка либо живой человек. Ускоряющийся шаг в вашу сторону явно не несет ничего хорошего.

Или же на прогулке в лесу вы заметите странную фигуру вдалеке. Дух леса? Призрак лесничего? Медведь? Разве есть надобность выяснять, кто же там на самом деле? Согласен с вами, что нет.

А если же в доме происходит серия жутких происшествий, где обязательно есть человеческие жертвы? Разве этого недостаточно, чтобы забить тревогу и покинуть жилище, пока тайна не станет явью. И поверьте, особенно погибшим, совсем не важно, стали они жертвой кровожадного духа или мстительного соседа. Как в обыкновении своем случается.

Любой призрак, любой звук, любое видение – опасность. Стоит это запомнить. Не играть с этим, не высмеивать и не проверять. Лучше заручиться поддержкой полиции и ни в коем случае не говорить им о том, что вас преследует призрак. Даже будучи суеверным, полицейский может решить, что вы не в ладах со своей головой, и отнестись к делу спустя рукава. Его халатность может стоить вам жизни.

Как я и писал ранее, привидение – это в первую очередь сообщение. Подумайте, что может быть не так. Может, кто-то желает вам зла или вы случайным образом травите самого себя. Или это вопрос о больших дивидендах или тратах. В этом и кроется ваш личный призрак, который обрел форму благодаря человеческим стараниям и вашим суевериям.

За мою долгую деятельность чаще всего мистификаторами оказывались алчные люди. Как в случае одной ясновидящей, которая отыскала дневник погибшей дочери весьма влиятельного человека. Благодаря ему она узнала множество таких вещей, о которых знали только ближайшие родственники. Такие достоверные знания обрели свою стоимость. Каждый сеанс ясновидящей становился дороже предыдущего. Совесть ее не мучила даже в тот момент, когда отец, винивший себя в гибели ребенка, после сеанса полез в петлю. Его едва вытащили. Однако жадная старушка нанесла непоправимый вред его здоровью. Он не прислушался к моим словам, даже когда я вывел ее на чистую воду. Я думаю, он боялся разорвать единственную ниточку, связывающую его с дочерью. История закончилась весьма трагично. Господина обнаружили застрелившимся в комнате собственной дочери. Ее призрак, пусть и надуманный, так его и не отпустил.

Глава 17

Наступило утро. Каждый новый день Матис встречал с тревогой. Еще не было и дня, чтобы чего-то не приключилось. Особенно теперь, когда приехал писатель. Словно он заставил несчастья ускориться.

Но в этот раз все было иначе. Жгучая боль в желудке стихла за ночь. Несмотря на слабость в теле, Матис ощущал себя здоровым человеком. Это радовало.

У кровати сидела Мари. Она улыбалась. Тоже добрый знак.

– Доброе утро. Как ты себя чувствуешь?

– Гораздо лучше, – ответил Матис и понял, что за сутки его связки высохли. Голос походил на голос старика.

– Врач сказал, что, если ты будешь чувствовать себя лучше, мы можем накормить тебя бульоном и хлебом.

– Может, печеного кролика? И бутылочку красного?

Мари сурово посмотрела на брата.

– Я шучу, я еще не совсем ополоумел.

– Я рада это слышать. – Мари приложила ладонь к его лбу. Холодный. Без испарин.

– Писатель что-нибудь выяснил?

– Пока не знаю. Но все утро он ходит погруженный в свои мысли. Задает странные вопросы. Спрашивал, есть ли у нас мышеловка.

– Мышеловка? – Матис нахмурился. – У меня он спрашивал про детей.

– Про детей? Такой же вопрос он задал Антуану, когда играл с ним в шахматы.

– Интересно, он точно в своем уме? – усмехнулся Матис.

– Я ему верю. Человек он, точно, неплохой.

Мари взяла за руку брата.

– Ты отдыхай, скоро придет Франсуа и подаст обед.

– Нет. – Матис поднялся, опершись на локти. – На ногах я быстрее приду в себя. Передай Франсуа, чтобы обед накрыл в столовой и пригласил мсье Райта. Мне нужно с ним поговорить.

– Хорошо, но помни, что вино отныне для тебя под запретом.

Матис скорчил гримасу.

Мари передразнила его и улыбнулась.

Когда Мари ушла, Матис снова лег. Руки дрожали от напряжения. Мышцы слишком ослабли. Но кровать вряд ли вернет им силу.

Опираясь на отцовскую трость и передвигая свинцовые ноги, Матис спустился на первый этаж. Ему казалось, что на то, чтобы одеться, ушло не больше десяти минут. Но оказалось, что прошел час.

В столовой уже сидел Николас Райт и что-то писал в блокноте.

Франсуа подал бульон. Матис сделал глоток. Невероятно вкусно.

– Как ваше самочувствие? – Николас наблюдал за ним.

– Спасибо. Гораздо лучше.

– Вы все еще думаете, что просто перепили вина?

Матис приложил палец к губам, следом жестом ответил, что поговорит с ним, но позже.

– Чем вы планируете заняться? – спросил он, продолжая пить бульон.

– Навестить Жака. Ваша сестра сказала, что у него должны быть мышеловки.

– Вас беспокоят мыши?

– Всего одна, надеюсь ночью ее изловить. А чем же займетесь вы?

– Хочу спуститься в подвал и подготовить партию вина для мсье Обрио. Вы составите мне компанию?

– Конечно.

Матис шел впереди, попутно рассказывая о том, что подвал расширяли несколько раз, потому что запасы вина с каждым годом росли. Вот только в последнее время он стремительно пустел.

– Здесь хранится наше лучшее вино. Коллекционное. Его осталось всего три ящика. И каждая бутылка стоит дороже многих украшений.

– Вы хотели о чем-то поговорить?

Матис замолчал и проводил писателя в дальний зал. Закрыл тяжелую дубовую дверь и тихо начал говорить.

– Мне нужно вам кое-что рассказать.

– Почему здесь?

– Мне кажется, за мной здесь не следят.

– И кто же за вами следит?

– Мой отец.

Николас напрягся. Чьи-то шаги раздались над их головами. Каблуки стучали по паркету.

– Не переживайте, над нами гостиная. Возможно, это Франсуа или Антуан.

– Почему вы решили сказать об этом мне?

– Я не до конца верю