Я тебя найду - Харлан Кобен

– Ни то ни другое, – ответила Шерил. – Она просто тебя заводит, и теперь ты пытаешься урвать немного секса.

Рональд притворно вздохнул, прижав руку к груди:

– Moi?[1]

– Эх вы, мужчины, – покачала она головой.

– Да уж, мы весьма предсказуемы.

Шерил носила ребенка. Такое безмерное чудо – и так легко пришло в ее жизнь! Рональд снова всматривался в ее лицо, поэтому Шерил пришлось выдавить улыбку. Они еще в прошлом году переделали кухню, снесли стену и расширили пространство на пятнадцать футов, обустроили прихожую (на случай, когда маленькие ножки затопочут по грязному палисаднику), установили окна от пола до потолка и завершили ансамбль, вкатив шестиконфорочную плиту «Викинг» и громадный холодильник «Нортленд» с морозильной камерой. Рональд спроектировал все сам, так как обожал стоять у плиты.

А может, размышляла Шерил, все намного проще и Рейчел просто решила наконец-то связаться с бывшим зятем. Что ж, ей можно было только посочувствовать. Разве она, Шерил, в свое время не пыталась поддержать своего тогдашнего супруга? Разве не была рядом с ним, даже когда полиция отрабатывала уже его? Сама мысль о том, что Дэвид может навредить Мэттью, была абсурдной. Тогда она скорее поверила бы, что в жестоком убийстве виноваты пришельцы из космоса, а вовсе не ее муж.

Но чем больше накапливалось улик против Дэвида, тем больше сомнений проникало ей под кожу, вызывая нагноение. Они месяцами не могли наладить отношения, их брак свалился в крутое пике, хотя Шерил убеждала себя: вот-вот они рванут штурвал на себя и выйдут из пике. Они ведь так долго были вместе, с первого года в старшей школе Ревира. Вместе преодолевали горести, встречали радости… И она продолжала верить, что все у них получится.

Она верила в ложь?

На деле же ничего не получалось, особенно в том, что касалось доверия. Все изменилось, когда Дэвид перестал ей доверять. И однажды то же самое случилось и с ней…

Подозрения насчет Дэвида росли, и Шерил уже не поддерживала – лишь делала вид; Дэвид это прекрасно понимал. И его реакцией стало полное отторжение. Она не могла вынести подобного напряжения, и к началу судебного процесса, до всех откровений, прозвучавших в суде, их брак распался.

В конце концов, Дэвид убил их сына. И не в последнюю очередь из-за нее.

Тут Рональд слишком громко отхлебнул свой кофе – Шерил от испуга вновь пришла в себя на залитом солнцем кухонном уголке. Он поставил кружку и предложил:

– У меня есть одна идея.

– Думаю, ты вполне ясно ее обозначил, – фальшиво улыбнулась Шерил.

– Как насчет поужинать «У Альберта» сегодня вечером? Только ты и я.

– Я не могу.

– О…

– Разве я тебе не говорила? У меня встреча с сестрой.

– Нет, – медленно протянул муж, – не говорила.

– Ну, не так уж это и важно.

– С ней все в порядке?

– Полагаю, что да. Она просто попросила меня заглянуть. Мы так давно не виделись.

– Это верно, – согласился он.

– Вот я и решила: заскочу к ней после работы. Надеюсь, ты не против.

– Конечно же, я не против, – с напускной бравадой ответил Рональд. – Желаю приятно провести время.

И он нашарил свою газету и, раскрыв ее, вновь погрузился в чтение.

Шерил чувствовала, как в ней закипает гнев. Ну почему? Какого черта Рейчел так себя ведет? Хочет простить Дэвида – пускай, флаг ей в руки, но зачем втягивать Шерил? И почему сейчас, когда та всячески налаживает свою жизнь, ждет ребенка? Рейчел ведь понимала, что разбередит ей душу своим звонком, так на черта она позвонила?

Шерил действительно не знала, что и думать, ведь Рейчел всегда была ей хорошей сестрой. Самой лучшей. Они держались друг за друга, что бы ни было, вместе навек и так далее. И хотя именно Шерил была старше сестры на два года, из них двоих как раз Рейчел считалась более разумной и надежной, даже чересчур. До недавнего времени. Рейчел знала, как долго Шерил вытягивала себя за шкирку после смерти Мэттью, чтобы просто не слечь в постель, и что Дэвида она, если не вдаваться в подробности, вычеркнула из своей жизни, вытравила из мыслей. Ей требовалось жить дальше – ради этого она старалась забыть о Дэвиде. Но вот Мэттью…

О, с ним все было иначе.

Она никогда не забудет своего чудесного малыша. Ни на мгновение, ни при каких обстоятельствах. Она знала это наверняка. Невозможно взять и отбросить эту часть жизни – можно только научиться сосуществовать с ней. И не важно, какая сильная боль вас гложет, не нужно бороться с ней, не нужно отталкивать. Лучше принять ее как часть самого себя. По-другому просто никак.

Одно то, что когда-нибудь она может забыть о Мэттью, убивало ее даже больше самих воспоминаний.

Невольно она прижала руку к губам, не давая вырваться стону. Как и прежде, горе накатывало без предупреждения, никогда не заглядывая в лицо. Горю свойственно подкрадываться исподтишка, когда вы ждете его меньше всего. Рональд заерзал, но глаз от газеты не поднял, не всполошился. Шерил была ему за это благодарна.

И вновь она задумалась: «Что именно Рейчел хочет мне сказать?»

Поскольку сестра не любила сантиментов, она наверняка хотела рассказать что-то важное. Очень важное и касающееся Дэвида, наверное.

Однако куда вероятнее было то, что Рейчел хотела поговорить о Мэттью.

Глава 9

«Привет, милая звездочка! Проснись и пой!»

Я, верно, умер. Умер, попал в ад и сижу в темноте, слушая, как Росс Самнер без конца измывается над саундтреком из мюзикла «Волосы». Башка болит, словно в лоб вбили кол. Но постепенно я начинаю различать свет во мгле и моргаю раз-другой.

«Ты мерцаешь над нами, а мы – под тобой…» – выводит Росс.

– Рот на ноль, – говорят ему.

Я выныриваю обратно в реальность, гляжу на флуоресцентный светильник над моей головой. Как ни пытаюсь сесть – не могу, но мешают мне вовсе не усталость, боль или травмы. Я смотрю влево – так и есть: мое запястье приковано наручниками к спинке кровати. То же самое со вторым запястьем и обеими лодыжками. Четверная фиксация, все по классике.

– Ох, какое веселье! Обожаю! – Росса Самнера так и разрывает маниакальный смех.

В глазах по-прежнему все плывет, поэтому я, сделав глубокий вдох, пытаюсь понять, где мы вообще. Итак, серо-зеленые бетонные стены, много коек (кроме моей и Росса, все пусты). Лицо Росса по-прежнему напоминает отбитый бифштекс, его сломанный нос заклеен. Это лазарет. Меня принесли в лазарет.