Искатель, 2007 №1 - Станислав Васильевич Родионов

Есть ли могила, не пьяные ли это бредни Самсоныча, найдет ли он захоронение, да и то ли это кладбище?.. Впрочем, могли подзахоронить к родственникам.

Я полагал, что Самсоныч начнет путаться в местоположении, потом оправдываться и кончит стандартно: был пьян и ничего не помню. Но он резво пошел сперва по широкой аллее, потом по узкой дорожке, затем шагал меж могил, пока мы не оказались на южной стороне кладбища. Он вздохнул и кивком указал на холмик, похоже, наваленный второпях. Правда, в землю был воткнут металлический штырь с дощечкой: «Мария Федоровна Роголенкова».

— Ирка обещала поставить гранитный камень, — объяснил Самсоныч.

— Помнишь, а как хоронили, не помнишь? — зло бросил майор.

— Отключился я, как неживое тело.

— И где же ты был?

— Спал в машине, а когда пришел в сознательность, то могила была готова.

— Ну, а как обратно ехал — помнишь?

— Ни момента. Однако, подозреваю, что меня в пустом гробу домой и вернули.

Оперативники ушли искать администрацию кладбища. Самсоныч задремал в машине. Я сел на вывороченную каменную плиту под березу.

Лето было сухим и жарким. Зеленая крона осыпала могилу старушки желтыми суховатыми и прямо-таки осенними листьями. На кладбище надо ездить не по делам, а размышлять. Например, зачем мы колотимся, проводя большую часть жизни в пустяках? Или зачем молодежь торопится сюда, принимая наркоту?..

Вернулись оперативники и привели с собой личность явно не административного вида. В сапогах, комбинезоне и берете, похожем на кусок березовой коры. Майор усмехнулся:

— Этот гражданин утверждает, что данное захоронение нигде не зарегистрировано.

— А вы кто? — спросил я гражданина.

— Землекоп, могильных дел мастер.

— Откуда знаете про могилу?

— Сам копал с подручным.

— Подробнее!

— Уже темнело. Девица с помощниками привезла гроб с усопшей. И просит скоренько захоронить без всякой бюрократии. Нельзя, конечно, но хорошие деньги… Нашли это местечко и схоронили. Теперь ведь и сыр в мышеловках стал платным.

Блудливая улыбка была размазана по его широкому лицу. Чему же он улыбается? Тому, что сыр в мышеловках стал платным? От его улыбки, как говорится, перегар против ветра на два метра. Зычный вопрос майора отлетел метров на десять:

— Чтб же вы, гниды, швырнули старушку в яму без гроба, как собаку?

Блудливая улыбка соскочила с лица могильщика, как испуганная птица:

— Не швырнули… Уложили в гроб по обычаю…

— Проверим, — решил я. — Завтра в десять утра начнем эксгумацию.

Насчет десяти утра я поспешил. Эксгумация трудна как физически, так и организационно. Нужно согласие родственников, санкция нужна… Судмедэксперт, криминалист, понятые… Гроб нужен, рабочие, транспорт… Но без исследования трупа не обойтись, поскольку все слишком запутано.

— Эксгумация… Что такое? — спросил рабочий.

— Выкопаем тело.

Наверное, за счет улыбки, но до сих пор его лицо было круглым. Сейчас оно показалось мне плоским, словно по нему проехались утюгом.

— Начальник не надо копать.

— Почему же?

— Нет там никакой старушки…

Не знаю, как оперативников, но меня это заявление прямо-таки обеззвучило. Вопрос «Где же она?» застрял меж зубов. В следственной практике трупы чаще появляются, чем пропадают. Мой застрявший вопрос задал Палладьев:

— Где же она?

— Ушла? — уточнил вопрос майор.

— Стоп! — вырвалось у меня.

Я же следователь, а не оперативник. Мой способ получения информации — допрос.

Капитан сходил с землекопом в бытовку за его паспортом. Мы сели в машину: я, два опера и рабочий. Тесно и неудобно, но приходилось допрашивать и на чердаках, и в подвалах.

— Итак, гражданин Жуков…

— Не Жуков, а Щуков, — поправил он.

— Распишитесь в том, что предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний.

По его лицу и нетерпению я видел, что он скажет правду. Сперва подтвердил сказанное им ранее, как девица привезла гроб со старушкой. Сделав разумную паузу, Щуков заговорил:

— Кое-что уточню. Заказчица старушку извлекла, а гроб опять в автобус.

— Зачем же?

— Я не врубился. То ли гроб чужой, то ли в нем еше надо кого-то доставить издалека.

— Тогда зачем же привозили его на кладбище?

— А вдруг по дороге остановили бы с вопросом, что за тело и куда? А тут: везем хоронить.

— Без гроба?

— Да, но чтобы могилка была в натуре.

— Щуков, почему и зачем?

— Не знаю, но старушки быть не должно с концами.

— Проще было бросить труп в лесу, — вмешался майор.

— Найдут и затеют следствие, а тут все шито-крыто.

Верно, надежнее всего спрятать тело на кладбище. Но зачем везти его с далекого юга и тайно зарыть? Зачем Роголенковой нужен порожний гроб? Мы так смотрели на землекопа, на единственного источника сведений, что он не выдержал:

— Ребята, да вы что? Мы с напарником до этой девицы некасаемы. Мы как продавцы: для нас клиент всегда прав.

— Где старушка? — рявкнул майор, которого мой нудный темп не устраивал.

Сперва Щуков огляделся, по-моему, в поисках выхода из автомобиля. Ничего не отыскав, он начал ерзать так, что машина стала покачиваться и поскрипывать. Мы ждали. Палладьеву, видимо, показалось, что свидетель надумал бежать, и капитан положил свою тяжелую длань на его плечо.

— Мать разэтак! Думаете, ямы в этих грунтах рыть легко?

— Не думаем, — успокоил я.

— Вы с напарником рассудили… К чему корячиться? Глубина до двух метров, в лежалых глинах, спрессованных, как шифер… Ну и не рыли.

— А как? — удивился я.

— Клиентке что нужно? Видимость могилки. Вот и соорудили. Земельки нагребли, окопали, дощечку с фамилией воткнули…

— А зачем ей эта бутафория?

— Отчитаться, если спросят, куда бабушка подевалась. Вот, похоронена.

И я чуть было не рявкнул на манер Леденцова:

— Ну, и где бабушка, где?

— Бомж по кличке Долдон унес.

— Как это унес?

— Она легонькая, на плечо уложил. Мы дали Долдону бутылку водки и велели усопшую ликвидировать подальше от кладбища. Чтобы не нашлась вовсе.

— Где этот Долдон?

— А его место жительство все подвалы, чердаки и кладбища города.

24

С чего все началось? С телевизора, от которого муж не отрывался до двух часов ночи. Что мужики находят в этих кровавых детективах? До двух ночи Зинаида успела выспаться. Поднявшись, она вышла в переднюю. В комнате, где стоял телевизор, была необъяснимая для боевика тишина. Зинаида дверь приоткрыла…

На экране сопело и кишело. Она не сразу поняла, что там кишит. Волосатые ноги, гладкие бедра, тяжелые женские груди, тощие мужские зады… Зинаида вошла, удивившись: муж смотрел порнуху. Он смутился и выключил телевизор. Как-то устало: мол, надоела гадость.

— Кирилл, не знала, что ты этим интересуешься.

— Этим интересуется все человечество, — ответил он с излишним раздражением.

— Только этим?

— Зинаида, не будь коммунякой.

— При чем тут коммунисты?