Ночная смена в пионерском лагере - Эльвира Владимировна Смелик

Всего через пять минут мальчишки уже снова сидели на полу веранды, и даже у Андрюшки сна больше не наблюдалось ни в одном глазу.

– Думаете, это правда? – возбужденно выдохнул Лащилин. – Что Николай Васильевич сказал. Про космический корабль и контакт.

– А ты как думаешь? – тоже вопросом ответил ему Глеб.

Или это был не совсем вопрос, а такое утверждение. Даже негодование, что Андрюшка не верил.

– Скорее всего, – высказал Толик, сосредоточенно наморщив лоб. – Но может, и не совсем так. Просто старший вожатый пугать не хотел.

– В каком смысле? – насторожился Андрюшка.

– Вдруг это не контакт, а… – Толик выдержал паузу, – вторжение. С чего это космическому краблю разваливаться в атмосфере. Он ведь уже у себя стартовал и через космос летел. А тут перегрузок не выдержал. Фигня какая.

– Ну да, – поддержал его Глеб. – Хотели бы эти пришельцы контакт наладить, еще бы в прошлый прилет попробовали, а не скрывались бы и ничего тайно не разведывали. А если прятались, значит, у них какие-то особые цели. Не дружественные, а враждебные. Может, они Землю планируют захватить. Поработить человечество, сделать из людей, ну… рабов. Или свою планету разрушили, вот и ищут подходящую, чтобы занять. А первый корабль, разведчик, перестал сигналы подавать. Вот они другой и послали, узнать, что случилось. Или уже потихоньку переселяются. Потому и прилетели на старое место. А наши наверняка это знали и ждали уже.

– И специально подбили? – полувопросительно закончил Андрюшка.

– А в бункере, может, как раз и находится центр наблюдения, – предположил Толик.

– Ты же говорил – лаборатория, – напомнил Андрюшка.

– А разве одно другому мешает?

– Тише! – неожиданно скомандовал Глеб.

Толик с Андрюшкой озадаченно умолкли. Из палат не доносилось ни звука, снаружи тоже не было слышно ни голосов, ни шагов. Зато раздавался тот особый стрекот, который разве совсем малыш и гость из прошлых веков не узнает.

– Вертолет! – определил Андрюшка.

И даже не один. Целых два. Пролетели чуть в стороне от лагеря. Но мальчишки их все равно увидели. Не усидели же – опять повскакивали с мест, высыпали на крыльцо. Правда, дальше уходить не стали и сразу вернулись, как только машины исчезли из видимости за вершинами деревьев, там, где небо по-прежнему подсвечивало желто-оранжевое сияние.

– На МИ-24[11] похожи. Которые боевые, – многозначительно выдал Глеб, и не поверить ему опять не нашлось причин. – На место аварии полетели.

– Думаешь, там хоть что-то осталось? – как обычно, засомневался Андрюшка.

Он уже немного раздражать начал вечными вопросами и нерешительностью.

– Конечно, – отрезал Толик. – Когда самолеты падают, от них же много всего остается. А это вообще космический корабль. Представляешь, насколько он крепче?

– И наши же не ядерной боеголовкой в него зарядили, – дополнил Глеб, – чтобы на самом деле вдребезги. – Прицельно уставился на Лащилина. – Но ты, конечно, можешь не верить. Мы же не уговариваем. И вообще… спать идти.

Андрюшка не обиделся, скорее наоборот, испугался, что его не просто прогонят, а исключат из компании. И не сомневался он – почти, – но хотел убедиться окончательно. Тоже, наверное, мама к такому приучила. Она ведь всегда не просто запрещала или настаивала, а приводила кучу разумных аргументов, которым частенько трудно было возразить.

– Не пойду я спать, – выдохнул Андрюшка, посмотрел из-под свесившейся на глаза челки. – Я же не спорю, а разобраться хочу как следует. Я так привык. – И тут же в голове возникла мысль, очень даже по делу. – А если в бункере действительно лаборатория, туда ведь тоже чего-нибудь привезут. С места аварии.

– Наверняка, – кивнул Толик, и глаза его воодушевленно заблестели, но Глеб успел произнести раньше:

– Надо сгонять туда, проверить. Пока все не оцепили. И следы не замели. Такое происшествие точно засекретят. Напишут в новостях, что какой-нибудь склад взорвался, или другое придумают, а правду точно не скажут. И так и не узнаем ничего толком. – Он сначала глянул на Толика, потом с особым пристрастием на Андрюшку. – Идем?

На этот раз они чувствовали себя гораздо уверенней, даже с картой почти не сверялись, словно шли уже проторенной тропинкой. Овраг по-прежнему служил хорошим ориентиром, несмотря на то, что остатки снега где совсем растаяли, где стали едва различимы под слоем налипших на них мусора и грязи.

Лето и здесь окончательно вступало в законные права, старательно стирало последние следы недавнего зимнего господства. Но даже без снега этот овраг было ни с чем не спутать. Глубокий, длинный, с довольно крутыми склонами – он здесь такой один. Главное, когда он закончится, не ошибиться, выбрать правильное направление.

Вертолеты пролетели еще раз, может, другие, а может, те же самые возвращались или помчались куда-то дальше. В очередной раз доказали, что случилось нечто экстраординарное, и одновременно сбили с толку. Захотелось пойти за ними следом, а нужно было…

Да толком и не определить, куда нужно. В лесу же ни знаков, ни указателей, кроме оврага, который уже закончился, никаких особо запоминающихся объектов, способных подсказать, что мальчишки на правильном пути.

– Прошлый раз мы отсюда в какую сторону двинули? – нахмурившись, уточнил Глеб.

– Налево, – откликнулся Толик, огляделся, водя фонариком. – Вон туда, – указал на вывернутый из земли огромный комель березы. – Я его помню.

Затем между елками через заросли невысоких, примерно по колено, кустиков с мелкими листьями, внимательно глядя под ноги, чтобы не запнуться за вылезающие из земли тугие корни. А потом… потом мальчишки, скорее всего, просто шли на голоса, особо не осматриваясь по сторонам.

– Там свет! – воскликнул Андрюшка, выкинув перед собой руку.

Да, свет. Пусть и довольно далекий. Но он не мигал, не метался, не исчезал, лился ровно, лучше любого маяка указывая нужное направление и ведя. Можно даже фонарики выключить.

– Это точно возле бункера, – уверенно заключил Толик, и уже никто не засомневался, что так и есть.

Поначалу мальчишки двигались к цели почти открыто, но чем больше приближались, тем сильнее начинали осторожничать: пригибались, передвигались короткими перебежками, прятались за стволами и густым кустарником, замирали на время.

Как оказалось, свет исходил от автомобильных фар стоявшей перед бункером машины, вроде бы обычной легковушки. А прятавшаяся в глубине бетонной арки дверь сейчас была настежь распахнута и на контрасте с подсвеченным окружением зияла черным провалом в неизвестность.

Пока мальчишки подбирались, к прочим звукам присоединился шум мотора, и на поляну выехала еще одна машина – легко узнаваемый уазик-«буханка» темно-болотного цвета. Значит, наверняка армейский. В отличие от легковушки, фары у него выключились, стоило автомобилю остановиться. Зато людей, хотя и раньше было далеко не двое,