Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

городе, в дополнение к своей зарплате в ПИРе, в том, что он чрезмерно раздул штат, раздавая высокооплачиваемые рабочие места друзьям и коллегам, которые уже были перегружены своими обязанностями в колледже, что привело как к расточительным расходам, так и к отставанию в благоустройстве города.

Кроме того, в документе утверждалось, что Кэри и Шнайдер замышляли обойти требование города о том, чтобы на любую работу с доходом более пятидесяти долларов подавались заявки и проводился конкурсный отбор. Они искусственно разбивали их на более мелкие проекты, ни один из которых не превышал пятидесяти долларов. «План прост и может хорошо сработать, но это дерзкое формальное уклонение от намерения, духа и буквы закона, придуманное исключительно для того, чтобы чиновники могли выбирать фаворитов и передавать рабочие места в руки людей, полезных для бюрократической машины и которым можно найти применение за счет города», – утверждала газета.

Одним из таких «фаворитов» был Роберт Т. Кэри, двоюродный брат Эдварда, который получил четыре должности в местной школе за 42,85, 45,50, 49,86 и 49,84 доллара. Другим был Фредерик Шнайдер, брат Генри.

Кэри отработал свой срок до конца, но сообщил мэру Манну, что не заинтересован в повторном назначении, если Манн будет переизбран в 1908 году, сославшись на новый закон, который требовал, чтобы городской инженер сосредоточил все свое внимание на официальной работе, одновременно повысив годовую зарплату с 3000 до 3500 долларов. Тем не менее в дополнение к своей работе в институте он остался на должности сельского инженера в Грин-Айленде, небольшом городке через реку Гудзон от Троя.

* * *

В 9:30 утра в понедельник, 6 июля 1908 года, Хейзел была на заднем дворе дома Кэри по адресу: Уитмен-корт, 10, занимаясь домашними делами, когда к ней подошла Мэри Л. Кэри. Хейзел вернулась из поездки накануне поздно вечером, где-то между десятью и одиннадцатью часами.

– Хейзел, у нас скопилось много белья. Мне нужно, чтобы ты озаботилась этим сегодня, – сказала ей миссис Кэри. Это означало бросить в раковину тряпичный мешок, полный грязной одежды, добавить едкую смесь коричневого хозяйственного мыла, крахмала и нашатырного спирта и отстирать одежду на стиральной доске в облаке пара. Работа тяжелая и неприятная. Хейзел не хотела ею заниматься.

Она просто отказалась это делать.

Мэри Кэри, по ее собственному признанию, была озадачена, но не так сильно, как тем, что произошло дальше: Хейзел объявила, что немедленно уходит с работы. Не прошло и часа, как она ушла. В последний раз Мэри видела, как она исчезает вдали с чемоданом и большой коричневой сумкой (некоторые свидетели называют ее сумочкой или хозяйственной сумкой) в руке.

– Не было ни проблем, ни даже мелких неприятностей, – заявила она следователям. – Хейзел ушла, не дав никаких объяснений своего ухода.

Любопытно, подумал О’Брайен. Окружному прокурору уже было известно, что Хейзел отправила свой полностью упакованный чемодан из дома Кэри своим родителям на Четвертую улицу, 400, еще в понедельник днем. Так что, возможно, ее уход не был таким уж внезапным, как ему давали понять.

Хотя Мэри Кэри не сказала ничего, кроме добрых слов о Хейзел – образцовой работнице, равнодушной к ухаживаниям, регулярно посещающей церковь, – ее удивляла способность Хейзел при еженедельной зарплате в 4,50 доллара позволять себе так экстравагантно одеваться и так много путешествовать, включая три поездки в предыдущие шесть месяцев в Нью-Йорк, Бостон и Провиденс, тем более что перед этим она неделю не работала, выздоравливая после болезни на ферме Тейлора в Табортоне.

– Я не могла понять, откуда у Хейзел деньги на эти поездки, – сказала Мэри. – Она с таким энтузиазмом описывала увиденные достопримечательности, что мои подозрения, если я когда-либо их питала, рассеялись сами собой. Теперь я вспоминаю, что Хейзел так и не сказала мне, кто сопровождал ее, кого она навещала, где останавливалась и оплачивала ли она свои расходы.

И все же, добавила Мэри, с другой стороны, ее совсем не удивляло, что Хейзел разгуливала по Восточному побережью всякий раз, когда у нее появлялась такая возможность.

– На самом деле чего-то в этом роде и можно было ожидать от девушки с таким темпераментом, как у Хейзел. Она постоянно стремилась к самосовершенствованию. Она была девушкой более чем умной для человека ее положения.

Покинув Кэри утром 6 июля, Хейзел поехала в трамвае в особняк Джорджа Б. Харрисона на Паулинг-авеню, чтобы навестить Минни Тейлор, свою тетю по материнской линии и, возможно, самого близкого ей человека. Обычно они виделись два или три раза в неделю.

Это была странная пара: прелестная юная Хейзел и ее малообщительная, строгая тетя, на девятнадцать лет старше племянницы. Минни была среднего роста и голубоглазая, как Хейзел, светлые волосы она укладывала на макушке. Но если Хейзел часто хвалили за красоту, то Минни – в очках и длинных юбках из черной тафты – считалась почтенной дамой. Она была надменной, грозной особой, которую юным племянницам и племянникам советовали никогда не обыгрывать в домино или китайские шашки и которая, казалось, знала все обо всех в семье и была убеждена, что есть два способа делать что-то: ее собственный и неправильный.

Родившаяся в 1869 году в Берлине, штат Нью-Йорк, Вильгельмина Тейлор была десятой из одиннадцати оставшихся в живых детей Чарльза и Мэри Тейлор и на семь лет моложе Джулии Дрю. В юности она часто переезжала, подолгу задерживаясь у родственников, которые всегда побаивались ее. Она была ревностно предана семье и всегда ее защищала: когда сестра Джоанна заболела, Минни отправилась в Саратогу, штат Нью-Йорк, чтобы ухаживать за ней, вплоть до смерти Джоанны в 1895 году. Тогда же Минни пыталась помешать вдовцу своей сестры Генри Эрнсту заполучить долю покойной жены от продажи фермы родителей Минни и Джоанны в Ист-Поэстенкилл.

В конце 1880-х Минни работала экономкой в Лансингбурге, деревне в северной части Троя, в отеле «Феникс», популярном среди видных бизнесменов и политиков, особенно республиканцев. К 1897 году она переехала в Гринфилд, штат Массачусетс, чтобы быть поближе к своей старшей сестре Мэри Энн Дэвис, чей муж владел прачечной. Примерно в 1905 году она вернулась в Трой и устроилась на работу к Харрисону, богатому застройщику, адвокату и банкиру.

Отец Харрисона, сам влиятельный человек, владел компанией «Трой мэлиэбл айрон компании», которая, как и Джон Таппер, второй работодатель Хейзел, часто конфликтовала с профсоюзами. Первоначально расположенная на Конгресс-стрит между Четырнадцатой и Пятнадцатой улицами Троя, компания переехала в Колони на рубеже двадцатого века после споров с профсоюзами, в том числе печально известного столкновения в 1883 году, в ходе которого сотрудники детективного