Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

губной помады: оранжевый цвет, который не слишком мне идет. Пару недель назад какая-то посетительница забыла ее на раковине в туалете и за ней не вернулась, так что я забрала ее себе. Теперь и помада пошла в дело.

Закончив работу, я удовлетворенно оглядела себя в зеркале. Никто, увидев меня в аэропорту несколько минут назад и сейчас, не поймет, что это тот же самый человек! По-другому одета, по-другому причесана, в кепке, без очков, а теперь еще и ярко накрашена! Единственное, что осталось прежним, – сумочка с бахромой.

Вернувшись в кабинку для инвалидов, я открыла тележку и запихала сумочку туда, поверх одежды. Присела на тележку, чтобы примять, и наконец сумела закрыть молнию. Верх вздулся – зато теперь ничто меня не выдавало.

Я выскользнула из туалета и потихоньку двинулась вперед, стараясь держаться там, куда не смотрят, и воображая себя шпионом-ниндзя. Прижималась к стенке, не поднимала головы, в двери проходила только следом за другими. Никто на меня не смотрел – вот и отлично. Оказавшись наконец в зале с десятком выходов, я быстро нашла монитор, на котором отображались ближайшие рейсы, и разыскала рейс Стефани в Сан-Диего – найти его было нетрудно, в ближайшее время в Сан-Диего вылетал лишь один самолет.

Следующая остановка – у стойки, где девушка в форме только что закончила приветствовать пассажиров, летящих в Финикс. Она прибиралась у себя на столе, когда подошла я.

– Здравствуйте, – сказала я. – У меня только что изменились планы. Можно здесь у вас купить билет на Сан-Диего? На ближайший доступный рейс, пожалуйста.

– Разумеется! – Она что-то набрала на клавиатуре и через несколько секунд сказала: – Остался только задний ряд.

– О, не страшно. – Это мне было только на руку: в заднем ряду проще спрятаться. – Можно заплатить наличными?

– Конечно, можно.

Она с улыбкой протянула мне посадочный талон.

– Приятного полета!

Я отошла и постаралась успокоить дыхание. Это на самом деле, все это на самом деле! Теперь главное – не спалиться перед полетом и во время посадки. Едва сяду на свое место, почувствую себя более уверенно. Выходить из самолета буду одной из последних, так что Стефани вряд ли меня увидит. А если во время полета встанет и пойдет в уборную, я прикрою лицо бейсболкой и сделаю вид, что сплю.

Я осторожно приблизилась к выходам на Сан-Диего, издали оценила обстановку. Возле выходов было полно народу, люди, ждущие посадки, занимали все сидячие места – но Стефани не видать. Я прижалась к стене и огляделась.

Здесь были три сувенирных магазинчика, четыре ресторана, зона отдыха для пассажиров бизнес-класса и множество туалетов. Стефани может быть где угодно. Придется ждать. Выбрав себе наблюдательный пункт по диагонали от ее выхода, я вжалась в темный угол и замерла, неподвижная, как Будда, и настороженная, словно кошка у мышиной норы.

Примерно через четверть часа я ее увидела. Стефани шла по коридору к выходам.

Я вжалась в стену еще плотнее, стараясь занимать как можно меньше места.

Стефани обвела взглядом переполненный зал ожидания и вздохнула: свободных кресел не осталось, присесть было некуда.

Нужно подождать, пока она пройдет на посадку, и только после этого идти самой. Оставаться последней мне не хотелось – на тех, кто заходит в самолет последними, люди порой обращают внимание, недовольные тем, что из-за этих опаздывающих может задержаться вылет. Я решила все рассчитать так, чтобы проскользнуть вместе с толпой и остаться незамеченной. Дальше останется только пройти мимо Стефани в хвост – и дело сделано!

Я переоделась, накрасилась, очки сняла; пройду, не поднимая головы, – это гарантирует мне безопасность процентов на восемьдесят. Но все сильнее тревожили оставшиеся двадцать процентов. Что делать, если она меня узнает? Видимо, просто соврать, сделать вид, что это не я. Ведь если признаться, что я вдруг передумала и решила лететь в Сан-Диего… да еще и со всей этой маскировкой… нет, тут она точно заподозрит неладное!

Остается врать. Я снова принялась грызть ногти; в уме разворачивался этот пугающий сценарий. Вот я иду по проходу, а она вдруг поднимает на меня глаза и говорит: «Жасмин? Вы же Жасмин с того рейса, верно? Как вы здесь оказались?»

В памяти снова всплыла школа визажистов. Вместе со мной там училась девушка с густым южным акцентом. Мне всегда нравился ее выговор; и теперь, в темном углу, слившись со стеной, я мысленно отрепетировала свою реплику – беззвучно проговорила, по-техасски растягивая слова: «Не-е-е, милочка, вы меня с кем-то спу-у-утали!» Будем надеяться, этого хватит, чтобы сбить Стефани со следа.

Может еще случиться, что мы со Стефани окажемся в одном ряду… но нет, это очень маловероятно. Человек, летящий в командировку за счет фирмы, не станет брать билет в задний ряд, рядом с туалетом, где невозможно откинуть сиденье. Нет, об этом можно не переживать.

Я следила, как Стефани листает журнал и что-то смотрит в телефоне. Объявили посадку на рейс, начали приглашать пассажиров в соответствии с местами – и я затаила дыхание, молясь, чтобы она не оказалась рядом со мной. Мой расчет оказался верен: Стефани зашла в самолет во второй группе – не первый класс, но все же место намного лучше моего. Я подошла ближе, встала в очередь так, чтобы за мной оставался еще десяток, и протянула девушке на выходе свой посадочный талон.

Удостоверение Стефани кололо грудь; я незаметно его поправила. Очередь двигалась к самолету; я глубоко вздохнула и надвинула бейсболку пониже, чтобы тень от козырька прикрывала большую часть лица. Очень хотелось найти взглядом Стефани, узнать, где она, но это было слишком рискованно. Если подниму голову, а она как раз в этот момент посмотрит в мою сторону, мне конец. Безопаснее глаз не поднимать. Так, с опущенной головой, глядя в пол, я вошла в самолет, прошла через весь салон – и каким-то чудом не упала в обморок.

Последние ряды были битком набиты, свободным оставалось только мое место в середине. Я двинулась туда, но тут меня остановила стюардесса.

– Знаете, верхние полки у нас тут совсем забиты. Наверное, я вас попрошу сдать тележку в багаж.

У меня чуть ноги не подкосились. Сдать в багаж? Такая возможность не приходила мне в голову. Нет, с тележкой расставаться нельзя! В ней все мое достояние, буквально все, начиная с сумки. Лишившись тележки, я останусь без единого цента.

– Э-э… – промычала я, не понимая, как преодолеть это неожиданное препятствие. Устраивать сцену и привлекать внимание нельзя – но и с тележкой я ни за что не расстанусь, даже из виду ее