Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя

Он положил руку на стол и побарабанил по поверхности пальцами. Я опустила взгляд, рассматривая мужскую руку, очень крепкую и надежную. Отчего-то промелькнула мысль, что руки у Милоша похожи на руки моего отца. Такие же длинные сильные пальцы и широкие запястья.

– Тогда почему не уедете? Вы, джарганцы, свободный народ. Я наслышана об этом.

– Увы, – улыбнулся он. – Я состою на службе у царя и нахожусь здесь, при посольстве Джаргана, по его приказу.

– По обмену? – тоже улыбнулась я мужчине.

– По обмену, – ответил он, и тут разговор нарушил вернувшийся с заказом официант.

Передо мной поставили чашку крепкого чая, дышащего паром, перед Милошем – его кофе. Посреди стола водрузили тарелку, полную сладостей.

– Приятного аппетита, – пожелал официант.

– Будьте любезны, принесите сразу счет, – попросил его Горич и проследил взглядом, как я делаю первый глоток и морщусь оттого, что чай слишком горячий. – Всегда, когда после использования силы чувствуете слабость, ешьте сладкое. Я бы вообще советовал вам носить с собой шоколад. Но не горький, а молочный, и чем слаще, тем лучше.

– Приму к сведению, – ответила я и потянулась за первым пирожным, украшенным взбитыми сливками.

* * *

Джарганец, как и обещал, проводил меня до самого дома. Выбравшись из экипажа, он подал руку и проследил за тем, как я поднимаюсь по ступеням к входной двери. После этого Милош ушел. От моего предложения, чтобы Платон отвез его в отдел, горец отказался, и, признаюсь, я едва смогла удержаться от искушения обернуться на лестнице и посмотреть на своего куратора.

Он был слишком прямолинеен, слишком холоден и сдержан. И мне не нравилось, что он намеревается отстранить меня от участия в деле, которое успело меня заинтересовать. Да и как могло быть иначе?

Темный маг, убивающий ни в чем не повинных девиц и забирающий души… Жутко и волнительно. И эти бедные девушки… Знать бы, зачем убийце души. Я очень хотела помочь в расследовании, потому что не желала больше смертей.

– Княжна, – низко поклонился и открыл передо мной дверь лакей у входа.

Кивнув слуге, я вошла в дом и почти сразу увидела Машу, сбегающую по лестнице вниз. Ее глаза горели от любопытства, а завитые локоны растрепались от быстрого бега.

– Лизонька! – воскликнула сестра и остановилась передо мной, переполненная эмоциями. – Я видела! Я видела! – затараторила она, позабыв все, чему ее учила гувернантка.

– Угомонись и говори спокойно, – велела я ей.

Маша кивнула, сделала глубокий вдох, затем подхватила меня под руку и повела за собой.

– Отец просил отвести тебя к нему сразу же, как только ты вернешься с практики, – быстро проговорила сестра.

– И ради этой новости ты бежала, позабыв про манеры? – не удержалась я от легкой издевки.

Но Маша, со свойственной ей легкостью характера, даже не заметила моей иронии. Мне же стало стыдно перед сестрой.

– О нет! Я ума не приложу, что там собирается сказать тебе батюшка. Я хотела спросить у тебя, что это за галантный кавалер, который приехал вместе с тобой в нашем экипаже. Да, да! – кивнула она. – Я видела все из окна, когда сидела на подоконнике и читала!

– Это не кавалер, – спокойно ответила я на вопрос Марии. – И вообще, ты должна была узнать моего куратора. Это же джарганец, господин Горич. Мы познакомились на приеме у Уваровых, ты разве не помнишь? Я поступила под его руководство в отдел. Он провожал меня, потому что…

Я осеклась, понимая, что не могу назвать истинную причину, по которой куратор Горич вызвался проводить меня домой.

– Потому что что? – Любопытную Машу было не остановить.

– Потому что мне стало дурно, – тут же ответила я. – Практика оказалась не так легка, как я предполагала, – добавила я и ведь почти не солгала.

– О, – протянула сестра, но из ее голоса напрочь пропал весь интерес. – А тут еще Николай заходил, принес для тебя корзину с цветами. Наверное, хотел пригласить на прогулку, – проговорила младшая княжна.

– Цветы?

И почему я не удивлена?

Преодолев лестницу на верхний этаж и миновав длинный коридор, ведущий в ответвление левого крыла, мы оказались перед дверью кабинета отца. Здесь Маша оставила меня и удалилась. Она не любит бывать в кабинете батюшки. Он кажется ей немного пугающим и излишне мужским.

– И там совсем нет красивых книг с картинками и милых моему сердцу изысканных вещиц, – говорит она каждый раз, когда упоминает эту комнату.

Мне, напротив, в кабинете отца нравится. Там очень уютно среди шкафов с толстыми фолиантами и учебниками и полок, на которых стоят книги по учету расходов и прибыли с наших имений, находящихся за городской чертой в провинции.

Постучав, я услышала голос отца и вошла. Он сидел за столом, надев на нос очки, и с важным видом вносил какие-то правки в расчетную книгу, но, увидев меня, отложил перо и взмахом руки пригласил присесть в кресло напротив.

– Признаться, не ожидал, что ты вернешься так рано, – сказал отец. – Ты ведь так горела этой практикой. Я даже побаивался, что мне придется тебя силком тянуть домой из отдела, – пошутил он.

– Так получилось, – ответила я, глядя папе в глаза.

Отец на миг прищурил глаза, затем снял очки и устало потер переносицу, отложив их в сторону.

– Хорошо. Я вижу, ты утомилась. Наверняка этот Лехно заставил тебя использовать силу. А ты должна помнить о том, что нужно рационально тратить то, что тебе даровано богами, – уже серьезным тоном проговорил он.

– Отец, все в порядке.

Он снова посмотрел на меня, уже более внимательно, затем, отодвинувшись от стола, но не поднимаясь из кресла, достал из кармана связку с ключами и протянул мне ее.

– Вот. Владей.

Я опустила взгляд и принялась рассматривать ключи как некую диковинку. Все они были обычными, кроме одного, с замысловатой резьбой и изысканной формы. Этот ключ казался древним, как сам мир. Протянув руку, я взяла связку и снова посмотрела на отца.

– Это то, что я думаю? – уточнила я тихо.

– Да. Господин Ростоцкий по моему запросу лично привез ключи от старого особняка, и я дал честное слово, что передам их тебе в руки. Так что, – тут отец вздохнул, – вот. Надеюсь, ты не пожалеешь о том, что приняла наследство Петра.

Пожалею ли я? Да никогда и ни за что!

– Отец, я хочу немедля отправиться посмотреть свое наследство! – выпалила я, чувствуя, как под кожей разливается волнение, будоража кровь.

Усталость? Неприятное ощущение после сладкого, которым меня накормил Горич? Нет! Не знаю и не