Няня из черного дома - Вон Чангён

В тот день я практиковалась в свисте, прямо как папа. Тогда по улице разносился особый запах, который бывает в ясную погоду и от которого становится хорошо на душе, а еще в тот день я увидела, как издеваются над светленьким малышом. Соседские дети резко выскочили и окружили его: с явной насмешкой стали показывать языки, корчить рожи и что-то кричать. Оказалось, что этого мальчика звали Лиам.

Тогда наши взгляды вновь столкнулись. Однако на этот раз его дымчатые, с вкраплениями зеленого и голубого глаза казались совершенно другими. Они растеряли весь свой блеск, словно покрылись пылью, потускнели, стали похожи на исцарапанный стеклянный шарик. Огонь в этом светленьком мальчике, что еще недавно хихикал в ответ на мою рожицу, потух. Окруженный насмешками других детей, он опустил глаза в пол. Совсем не так, как было, когда он увидел меня, а будто решил окончательно сдаться.

Кучка детей всячески показывала, что он чужой, дразнила его: мол, у него волосы желтые, кожа белая, глаза не того цвета, имя иностранное; называла чудовищем. В отличие от его, их лица и глаза горели ярким огнем. Они вращали своими глазками-бусинками без единой царапинки, высовывали свои алые язычки – в общем, веселились на полную.

Я тихонько приближалась к ним – в этот момент в голове крутилось множество мыслей, они плотно прилипли ко мне, как липнут от ветра листовки. Может, закричать? Или просто молча понаблюдать? Или обставить этих отборных негодяев, нанеся им внезапный удар? Я не могла просто пройти мимо. Как ни посмотри, это несправедливо. Ребенок потухает на глазах от всех этих мучений, пока сами мучители прямо-таки сияют.

Отодрав от себя эти липкие мысли одну за другой, среди множества решений я наконец выбрала одно – свист.

Фью – фью, фью-у – фью-у, фью-у – фью-у…

Сколько людей хотя бы раз в жизни видели, чтобы ученица средних классов застыла посреди улицы и изображала звук сирены? Шесть или семь детишек еще мгновение назад были полны энтузиазма, а теперь таращились на меня с застывшими лицами. На них наложился образ моих друзей из детского сада – они точно так же таращились на меня, когда произошла авария.

У меня отлично получилось перетянуть их внимание на себя. Поначалу кто-то даже пытался улыбаться, но прошло пять, десять, целых пятнадцать секунд, и их лица окаменели.

– Ты чего?.. – спросил один из знакомых мне мальчишек, сохраняя дистанцию.

Я перестала изображать сирену и оглядела всех ребят. Они стали потихоньку отходить назад. Пока они следили за реакцией друг друга, светленький мальчик по имени Лиам взглянул на меня.

– В нашем районе не место дискриминации, – с громким вздохом сказала я, глядя на детей сверху вниз. Они в ответ закатывали глаза, кривили рты, шевелили бровями. Не получив от них желаемого ответа, я повторила свою мысль еще раз:

– Говорю, нет у нас изгоев! Уяснили?!

Дети робко закивали. На некоторых лицах, конечно, так и читалось слово «нет», но спорить, к счастью, никто не стал. Еще бы, перед ними стоит человек в два раза выше и старше и с каменным лицом верещит, как сирена, – я наверняка казалась им страшной угрозой.

Лиам поднял голову и стал озираться своими круглыми глазами. Я бросила на детей еще один взгляд и громко хлопнула в ладоши.

– Что ж, аплодисменты! Добро пожаловать в наш район!

Поначалу хлопала только я, но затем раздалось еще несколько хлопков. В растерянности детишки начали повторять за мной. Аплодисменты становились громче, активнее. Даже Лиам стал хлопать в ладоши вместе со всеми. Я подтолкнула детишек, и каждый выкрикнул: «Добро пожаловать!» Стоило мне громко свистнуть, они тоже захотели повторить за мной, и пространство наполнилось самым разным свистом. Между тем ветер донес до меня похожий на шелест тростника смех Лиама.

Я пошла прочь, осыпая саму себя похвалами, а затем обернулась и прокричала им:

– Еще раз на таком поймаю – получите от меня, ясно?

Я не знала, что им еще сказать, лишь добавила: «Разозлюсь ужасно!» Дети дружно закивали. Лиам тоже кивнул – видимо, не понял, что я сказала.

С того дня я стала ближе к Лиаму. Ближе, чем к друзьям, которых украли у меня дополнительные занятия.

6

В тот день после долгой череды ясных дней ни с того ни с сего хлынул ливень.

Я с самого утра ворчала о том, как мне не нравится дождь, и тут мама спросила:

– Ты ведь раньше обожала его, разве нет?..

Правда? Да, точно. Мне нравился именно дождь или все-таки вода в целом? Но какая вообще между ними разница? В школе я, кажется, только об этом и думала.

С того дня путь от школы до дома стал ощущаться по-другому. Хотя ничего необычного в нем не было, кроме того, что люди прятались под зонтиками от дождя, а вода стекалась в лужи – и именно в этом в конце концов и обнаружилось принципиальное различие. В том, стекались капли дождя в лужи или нет.

Во время уроков я не отрываясь глядела в окно. Дождь лил все время, пока я не оказалась дома. Друзья с зонтиками шли на дополнительные занятия, я же возвращалась к себе. Я была очень благодарна родителям за подаренное мне время. В наличии времени из-за отсутствия дополнительных занятий тоже состояло принципиальное различие.

Я открыла ворота, как обычно громко сообщила о своем приходе, но тут приметила незнакомую мне обувь и отсутствие чужого зонта. Выходило, что незнакомцы пришли без зонта, то есть либо пришли до того, как полил дождь, либо промокли. Поскольку обувь была сухой, я предположила, что они жили с нами в одном доме или где-то по соседству. Я была в восторге от собственной наблюдательности и сообразительности.

К нам и правда пришли гости, и я узнала их сразу же, как увидела. Родители Лиама. Узнала я их, естественно, по цвету кожи. Его мама выглядела как кореянка, но все равно была очень сильно похожа на Лиама. Едва я взглянула на его отца, как тут же, сама того не ведая, выпалила: «Вау, жуть какой огромный! А кожа-то прям белоснежная!» Мама хорошенько шлепнула меня по спине, отчего папа только сильнее начал давиться смехом.

На лицах родителей Лиама сияла широкая улыбка. Будь я хоть щенком, все равно сразу бы поняла, что нравлюсь им. Настолько, как говорится, полный любви взгляд был обращен в