Няня из черного дома - Вон Чангён

Лиаму

Давно же я тебе не писала. Хотя нет, кажется, я впервые пишу тебе.

Прости, что мне понадобилось для этого так много времени. Я просто не могла написать.

Но теперь я решила все преодолеть. Поэтому только сейчас смогла наконец набраться смелости.

Я во всем отстаю, утопаю в унынии, корю себя, живу в ненависти и отвращении к ни в чем не повинным людям и знаю, что ты больше всех не хотел бы этого. Я знаю, что ты больше всех желал мне хорошей жизни.

Знаю, но… Но у меня не получалось. Я не могла так легко простить себя, не могла так легко сдаться, не могла так легко все забыть и бросить.

Сегодня я пришла в один дом. Его обитатели из тех, кто оставляет след в истории и вызывает уважение. Сам дом тоже довольно необычный, но люди еще более удивительные. В них восхищает все: и отношение к жизни, и взгляд на мир. Я даже подумала, что в будущем хочу стать такой, как они. Вот так, размышляя о себе «в будущем», я и решилась написать тебе письмо, Лиам. Именно эти люди сподвигли написать тебе. Я им очень благодарна.

Здесь я встретила мальчика по имени Хёгу. Вы с ним одного возраста. Он бы тебе понр… Нет. Он бы тебе совсем не понравился. Если честно, он не такой, как мы с тобой.

И все же в нем я часто вижу тебя. Я правда очень часто о тебе вспоминаю. Прости, что поначалу пыталась забыть тебя. Я просто считала, что должна сосредоточиться только на Хёгу.

А сейчас я наконец поняла, что ты всегда будешь рядом. Я это чувствую и теперь прекрасно осознаю.

Поэтому отныне я больше не буду плакать и возьму себя в руки.

Всего один день – и я сразу же восстановлюсь в университете. Я ведь удостоилась щедрой финансовой поддержки. Кто еще будет меня так баловать? Не знаю, как отплатить им.

Теперь я буду учиться и, возможно, смогу выбрать другую специальность, а насчет мести… Пока не знаю, не уверена. Мне кажется, я не смогу сдаться так просто. Но думаю, что это уже неплохой старт, ведь я решила отпустить прошлое, как того хотели бы ты, тетя Минсо и дядя Арон.

Отныне я оставляю позади всю грусть и концентрируюсь на том, что я выжила, исцеляюсь и нахожу силы на это. Кажется, будто ты вернул мне голос.

Сейчас рассвет, и еще дня не прошло, как я оказалась в этом странном доме, но уже чувствую, как ты вернул мне голос, Лиам.

Я больше не буду зацикливаться.

Пускай прошлое так и не смогло кануть в небытие, но я больше не буду пытаться его забыть.

В будущем я обязательно буду помогать тем, кто оказался в беде так же, как ты, твои мама и папа, мои мама и папа и обитатели этого дома.

Теперь я тоже буду жить счастливой жизнью! Я думала, что успела забыть о том, что такое счастье, но я отыщу его заново, потихоньку.

И разделю его с другими. Давай разделим его с тобой.

Если однажды я окажусь там же, где и ты, если мы встретимся… Тогда и ты мне улыбнешься.

Из удобной, но при этом все же неуютной кровати

Из центра города, где не ловит связь

Из утра, когда никак не получается уснуть

Вспоминая о тебе, Лиам

Твоя Чухэ

Часть II. Солнце спряталось за тучей

1

В детстве я была самой настоящей ходячей катастрофой. Прыгала с качелей прямиком лицом в песочницу, ходила, шатаясь, по лестничным перилам, а потом при спуске срывалась с них и кубарем летела вниз, спрыгивала на ходу с каруселей, кидалась на огромных собак, влезала в драки с крупными мальчишками старше меня – в общем, без конца влипала в неприятности и при этом умудрялась не раниться по-настоящему.

Тело у меня крепкое, и энергии было хоть отбавляй. Я лазила по деревьям за всякими насекомыми и животными вроде бурундуков и кукушек и тащила их в дом. А потом, когда они в итоге сбегали (что происходило довольно часто), я всех на уши поднимала с поисками. Тогда мне было около шести-семи лет. С раннего детства, воспоминаний о котором уже не осталось, я вдоль и поперек излазила весь район, как настоящая пацанка, благодаря чему прославилась среди местных как «девчонка не робкого десятка» и время от времени слышала в свой адрес недоуменное: «Разве может девочка себя так вести?»

– Вот умора. И какой тогда должна быть девочка?

Папа ругал этих людей в ответ, мама же реагировала вполне спокойно. Я постоянно влипала в большие или маленькие передряги, но, даже если появлялась дома с ранами на теле, мама с папой лишь говорили: «Все нормально», обрабатывали ушибы мазью и забинтовывали их да пару раз по попе шлепали. В какой-то момент папа даже достал мне защиту на локти и колени, а потом и боксерские перчатки с грушей. Оглядываясь назад, я думаю, что они не были спокойны за меня, просто изо всех сил старались не выдать своего беспокойства.

Однажды, когда меня сбила машина, я тоже очень сильно испугалась. Но не потому, что сбила машина, а потому, что мама отреагировала совершенно несвойственным ей образом. Все произошло на двухполосном железнодорожном переезде возле нашего дома, когда я возвращалась домой из детского сада. Воспитательница подавала очень неоднозначные сигналы, без конца говорила то «идите», то «не идите», вот шестилетняя я и понеслась вперед на радостях. Но такси все же оказалось быстрее – и мое легкое тельце взмыло вверх.

Я распласталась на горячем асфальте, как на одеяле, а потом стала медленно подниматься – небо в этот момент было чистым, а мир вокруг тихим, никто ни единого слова не произнес. Мои друзья, учительница и водитель такси застыли как вкопанные. Все, кто присутствовал на месте происшествия, будто сломались, и только я казалась в полном порядке.

На самом деле больно мне не было, но учительница сгребла меня в охапку и побежала к нашему дому, что располагался в тридцати метрах от переезда. Мама в тот момент была со своими друзьями, и, едва завидев меня, все поняла, накинулась с объятиями и зарыдала, упав на колени.