Последний вздох - Эмма Пиньятьелло

– Ты услышал, как открывается задняя дверь?

– Нет, скорее, закрывается. Звук другой, вроде скрипа. Я вышел во двор, дверь была не заперта, но это нормально – обычно ее запирает тот, кто уходит последним.

Нелла сделала себе мысленную пометку – уточнить у Дейзи и Перл, закрыли ли они заднюю дверь или оставили открытой, полагая, что это сделает Кларксон.

– Что было дальше?

– В переулке никого не оказалось. Я крикнул на всякий случай – может, дети баловались, – но никто не ответил. Тогда я решил проверить Лью.

Голос Иена дрогнул. Нелла сжала телефон, будто это было его запястье.

– Я… – Он прерывисто вздохнул. – Я крикнул, спросил, все ли в порядке. Ответа не было, поэтому я… толкнул дверь…

– Все хорошо, дорогой, – раздался приглушенный голос Перл. – Все в порядке.

– Он лежал на полу, – с явным усилием продолжил Иен, – ремень вокруг шеи… должно быть, упал… Вентилятор еще… качался…

Нелла зажмурилась, пытаясь стереть образ, возникший при его словах. Кларксон – бледное лицо, неестественный изгиб шеи, ноги в дорогих туфлях, болтающиеся, будто белье на веревке. Кларксон, с которым она смеялась, целовалась, в которого была немножко влюблена. Кларксон, который должен был спасти ее семью от иска Ла Маркас.

Мертв.

– Иен, знаю, это тяжело, и ты уже, наверное, рассказал это полиции, но… было ли что-то еще? Что-то, в чем ты не был уверен или что показалось тебе незначительным? Ты можешь сказать мне. Я защищу тебя, обещаю. Ничего плохого не случится.

Пустые слова от начальницы, которая бросила его в гущу событий сразу после окончания юридической школы, когда он думал, что едет в Бинди-Бинди учиться у восходящей звезды юриспруденции – Антонеллы Барбарани.

– Я рассказал тебе все, что говорил им, Нелла.

– Ты упомянул, на шее был ремень? Какого цвета?

– Не знаю… Кажется, коричневый.

– Ты также упомянул, что Кларксон звонил кому-то. Ты слышал, с кем он говорил? О чем?

– Все было неразборчиво.

– А имя Эбби тебе что-нибудь говорит?

– Прости, Нелла…

– Мэм? – К ней направилась женщина-криминалист. – Это все еще место преступления.

– Иен, мы поговорим позже. – Нелла дала отбой и повернулась к женщине.

– Это мой офис. И вам нужно определиться – самоубийство это или убийство. Если первое, то убирайтесь. Если второе, то обследуйте место преступления как полагается.

– Вам нужно уйти, мисс Барбарани. Мне все равно, кто ваша семья.

– А зря. Видите ту дверь? Чье там имя? Или базовые навыки чтения уже не обязательное требование для сотрудников полиции?

– Нелла. – Голос Джетта прозвучал у нее за спиной. Почему он не в машине, где должен быть. – Перестань, пусть они делают свое дело.

– Они все делают неправильно, – бросила она, достаточно громко, чтобы услышали криминалисты, но не стала упираться и вместе с ним отошла к машине.

– Они думают, он покончил с собой, – сказала она, когда Джетт захлопнул дверцу.

– Грей намекал на это. Но дождись заключения коронера. По крайней мере, они говорят, что это место преступления.

Его лицо показалось ей постаревшим, шрам как будто потемнел и врезался еще глубже. Нелла не в первый уже раз представила, как проводит по нему пальцем. Наверно, она могла бы смотреть на него снова и снова и каждый раз находить что-то новое, словно он хранил от нее секреты.

Она покачала головой.

– Я знала его. Он не сделал бы этого. Это Ла Маркас. Возможно, снова Форест.

– Нел… – Джетт потер переносицу, и у нее скрутило живот. Организм всегда так делал, когда считал, что она ведет себя неразумно. Как избалованная девчонка. – Я действительно считаю, что Ла Маркас ни при чем. Иногда такое случается… вдруг, как будто ни с того ни с сего.

У нее перехватило дыхание. Она хорошо знала Джетта и понимала – он не просто повторяет штампы из брошюр о психическом здоровье.

– Кто? – тихо спросила она.

– Мой брат. Сводный. Рэй.

– Сколько тебе было? – Нужно ли положить руку ему на плечо? Нет, так они друг друга не касались. Но с Греем или Иеном она бы это сделала… Почему же с Джеттом не может?

– Одиннадцать. – Он хмуро смотрел в окно, синий свет полицейских машин падал на лицо. – Ему – шестнадцать.

Она почувствовала, как каменеет сердце.

– Мне жаль, Джетт.

– Я к тому, что он был самым счастливым, шумным, уверенным в себе человеком из всех, кого я знал. Иногда просто нет никаких признаков, что это может произойти.

– Но теперь, зная, что случилось, ты можешь сказать, что чего-то не заметил, что-то упустил?

У Джетта задрожала губа, и Нелла пожалела, что спросила об этом.

– Мы ведь больше не говорим о Рэе, да? – Он внимательно смотрел на нее.

Она говорила о Рэе. Но Джетт всегда был как подводная лодка, когда дело касалось скрытых смыслов. Он нырял вглубь и видел, что кроется за ее колкостями. Возможно, на каком-то уровне она действительно говорила о случившемся шесть месяцев назад. О том, как она не увидела признаков. Не смогла спасти отца. Сестру.

Она должна была предвидеть. Но не хотела думать об этом.

– Тяжкое бремя для такого юного возраста, – сказала она, уводя разговор в сторону.

Каждый раз, когда она представляла Джетта ребенком, внутри все сжималось. Он мало что рассказывал, хотя в юности (глупая и любопытная) она засыпала его вопросами о родителях.

– А кто из них был черным? – спрашивала она.

– Даже не знаю, черный ли я, – отвечал он. – Моя мать была белой – так написано в свидетельстве о рождении. Про отца нет данных. Все, что я знаю: он не отсюда – иммигрировал с одного из шести континентов. Наверное, не с Антарктиды, но кто его знает.

– Разве тебе не интересно?

Какая-то часть ее тайно желала, чтобы его прошлое было ее собственным – чтобы она не знала отца, чтобы ее бросили, оставили начинать с нуля и подниматься, а не стоять там, где она сейчас – балансирует на вершине, пока все вокруг рвут ее на части, пытаясь стащить вниз.

– Нет, – резко ответил он тогда. Даже в восемнадцать она поняла, что нужно заткнуться.

Теперь, сидя в Бесси, Джетт вздохнул:

– Это было целую жизнь назад.

Он вцепился пальцами в руль, но не тронулся с места.

Очевидно, он считал, что ей лучше не знать о его прошлом в приемных семьях. Обсуждал ли он это с Греем? С ее братьями?

– Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. И я знаю, иногда кажется, что желание покончить со всем возникает из ниоткуда. Но говорю тебе: Кларксон не сделал бы этого с собой. Иен сказал, что на шее был ремень.

Джетт смотрел вперед, не реагируя.