Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

на черную армейскую форму хлынула к дому. Она видела достаточно сериалов, чтобы догадаться, что это полицейский рейд. Входная дверь смялась, как бумага, под ударом тарана, но полиция так и не смогла проникнуть внутрь. Карли услышала треск, как будто кто-то запустил фейерверк, и, только когда одно из окон в доме номер 17 разлетелось осколками стекла, она поняла, что это был выстрел.

Один за другим, в быстрой последовательности, четверо полицейских повалились на землю. Карли хотелось закричать и постучать в окно или подсказать им, чтобы они сняли с плеч винтовки и открыли огонь, но она была слишком потрясена и напугана. Один из офицеров – в его фигуре и движениях угадывалась женщина – рухнул на колени лицом к дороге. Полицейская схватилась рукой за шею, сквозь пальцы у нее сочилась кровь. Последний из тех, кто остался на ногах, бросился ей на помощь. Карли услышала пронзительный предупреждающий звук, прежде чем какая-то невидимая сила отбросила офицера назад, и его затылок взорвался кровавым фонтаном.

Все затихло, прежде чем Карли расслышала приближающийся вой сирен, и в следующее мгновение дорогу заполонили полицейские машины и кареты скорой помощи с мигающими огнями. Прибыло еще больше вооруженных полицейских, но на этот раз им удалось проникнуть в дом. Только через пять минут парамедики смогли оказать помощь раненым.

А затем произошло нечто совершенно захватывающее. Вертолет – самый настоящий вертолет – спустился с неба и приземлился на Чапел-стрит, маленькой, ничем не примечательной улице, где никогда ничего особенного не происходило. Он примял траву, разворошил мусор и заставил деревья гнуться к земле.

Только двоих полицейских в черной экипировке спешно увезли на носилках. Когда вертолет улетел, Карли смотрела, как парамедики укладывают оставшиеся четыре обмякших тела в мешки для трупов.

Никто не видел, как Карли наблюдала из окна ту бойню, и никто не беседовал с ней в ходе дальнейшего расследования.

1. Десять лет спустя

Понедельник, 2 декабря 2024 года

Было восемь утра, и Эрика Фостер на своей машине пробиралась в час пик по запруженным улицам Нью-Кросса в Южном Лондоне. Как только она вышла из дома, прибыл курьер с официальным письмом из Столичной полиции[71]: на 20 декабря ей назначено обязательное прохождение медицинского обследования и проверки физической подготовки. Эта новость никого не радовала. В свои пятьдесят два года Эрика всерьез опасалась, что ее спишут по возрасту и состоянию здоровья. И как назло, она забронировала авиабилеты на 19 декабря, собираясь вместе со своим партнером Игорем навестить сестру в Словакии.

По радио Клифф Ричард как раз собирался сменить тональность в «Омеле и вине», и Эрика в сердцах выключила магнитолу и сунула письмо в отделение для перчаток. С этим еще предстояло разобраться, но прежде она хотела добраться до работы и выпить чашку очень крепкого кофе. А стоит ли? Она слишком увлекалась кофе и фаст-фудом. К тому же курила, плохо спала и трепала нервы на работе. За свою карьеру ей довелось побывать в разных передрягах, и до сих пор на шее остался шрам от ранения, полученного во время налета на наркоторговцев, а шесть лет назад она сломала два ребра и обе ноги ниже колена в автомобильной аварии. Но куда тяжелее были психологические испытания. Гибель ее мужа Марка и четырех коллег в Манчестере все еще преследовала ее, но она избегала сеансов психотерапии, пытаясь – временами безуспешно – подавлять эмоции и с головой уходить в работу. Была велика вероятность, что по результатам медосмотра ее отправят на канцелярскую работу – или, что еще хуже, вынудят досрочно выйти на пенсию.

Вызов по полицейской рации вывел ее из задумчивости.

– Есть какие-то группы неподалеку от Амершем-роуд, SE-четырнадцать, Нью-Кросс? Код пять. Прием.

Эрика подняла глаза и увидела сразу за светофором указатель на Амершем-роуд на углу грязной кирпичной стены. «Код пять» означал «мертвое тело». И район был неблагополучный, с такими квартирами и ночлежками, где ноги вытирают при выходе. Это либо судьба, что Эрика оказалась поблизости, либо невезение. Она склонялась к последнему.

– Эрика Фостер на связи. – Она ужаснулась тому, как устало звучит ее голос. – Я рядом. Прием.

Тишина. Загорелся зеленый свет, но совсем ненадолго, так что лишь две машины успели проскочить перекресток, зато тротуары с обеих сторон заполнились людьми, и светофор снова переключился на красный. Пешеходы, опустив головы, спешили перейти дорогу. Отстающих не жаловали. Молчание в эфире затянулось. Может, кто-то опередил ее?

– Старший детектив-инспектор Фостер, слышу вас, – нараспев произнесла молодая женщина-диспетчер. – Дом номер четырнадцать Б по Амершем-роуд. Жилец, сообщивший о мертвом теле, Шерри Блейз… Шорох. Енот. Рысь…

Эрика включила сирену и синий проблесковый маячок и вырулила из очереди ожидающих машин. Пассажиры остановились на тротуаре, и поток автомобилей неохотно расступился.

Краснокирпичные дома ленточной застройки на Амершем-роуд, хотя и грязные, обветшалые, все еще оставались довольно внушительными четырехэтажными зданиями викторианской эпохи. Когда Эрика подъехала к дому 14А, она немало удивилась, увидев на тротуаре своего коллегу – детектива-инспектора Джеймса Питерсона.

– Что ты здесь делаешь? – прищурившись на него, спросила она, опуская стекло.

– И тебе доброе утро. Мой новый дом находится чуть дальше по дороге. Я был в машине, когда поступил вызов. – Джеймс выглядел элегантно в длинном черном пальто и строгом костюме. Хорош, ничего не скажешь.

– Да. Конечно. Твой новый дом. Обживаешься?

– Ты бы знала, если бы пришла на мою вечеринку по случаю новоселья на прошлой неделе.

Эрика была не в том настроении, чтобы выслушивать насмешки. Она выбралась из машины, взяла с заднего сиденья длинную зимнюю куртку и проверила, на месте ли блокнот.

– Я была в суде.

– И была слишком занята, чтобы дать мне знать?

Она остановилась и посмотрела на него. Питерсон был одного роста с Эрикой – шесть футов и один дюйм[72], – стройный, красивый темнокожий мужчина чуть за сорок. Какое-то время, когда она только переехала в Лондон, они были вместе, пока Эрика все не испортила. Теперь у Питерсона были жена и двое маленьких детей, но между ним и Эрикой все еще проскакивала искра, хотя ни один из них никогда бы не решился вернуться к прошлым отношениям.

– Извини, – сказала она с большей искренностью. – Теперь у тебя в доме тепло?

– Да, тепло. Обогрев стоит целое состояние.

– Я куплю тебе теплые кальсоны в качестве подарка, который согреет и дом, и задницу.

Им пришлось отодвинуть несколько передвижных